И, судя по всему, в свое время ты сделал для него нечто похожее, верно? Чего молчишь? Ты убил его жену?
— Мне… — Павел кашлянул. — Мне нечего тебе ответить.
— Да у тебя все на лице написано. Ладно. Ты был женат?
Замешкавшись, он кивнул.
— Уже лучше, — повеселела Веста. — И что ты с ними сделал, Пася? Со своими любимыми женами?
«Она снова назвала меня этим гребанным прозвищем, — пронеслась у него обнадеживающая мысль. — Может, не так все плохо?!»
— С ними… — начал он, но женщина перебила его:
— Ты убил их? Смотри мне в глаза, мальчик.
По виску Павла прочертил ручеек пота. Немигающие глаза Весты гипнотизировали его.
— Да, — вырвалось у него.
— Я так и думала. Расскажи мне об Ирине. Ирине Шаховой, твоей любовнице.
Павел пригнулся, словно получив удар плетью.
«Откуда она знает про нее?!» — ошеломленно подумал он."
"— Ты долго молчишь, — заметила Веста. — Разве у нее нет достоинств? Расскажи, насколько она умна. Насколько интересный собеседник. Насколько хороша в постели.
— Веста, я… Пожалуйста, не нужно.
В воздухе медленно расползалась липкая пауза.
— С тобой все ясно, — наконец промолвила Веста. Она поднялась с дивана, встав напротив замершего Павла.
— Если честно, я и так знала ответы на все вопросы. Мне просто было интересно услышать, как ты будешь на них отвечать и увиливать от правды. Я хотела тебя спросить еще кое о чем, но, пожалуй, в этом нет необходимости. Ты все равно будешь лгать.
— Послушай, Веста…
— Я могу очень многое простить. Ты даже не представляешь, на что я готова была закрывать глаза, когда ты находился рядом со мной, — тихо проговорила она.
— Снотворное… твой сообщник Багор… жажда моих денег… твоя юная любовница, почти девочка… твое вранье про жен… ужасные и несправедливые оскорбления… сравнения с животными… Но…
Веста запнулась, словно диктор, ведущий новостную программу, перед глазами которого неожиданно оборвалась бегущая строка.
Их взгляды пересеклись. Он смотрел затравленно, при этом в глазах искрились всполохи глухой ненависти, ее же взор был наполнен безграничной болью и тоской.
— Ты говорил… гм… тогда, — спотыкаясь на каждом слове, снова заговорила Веста. — Сравнил меня… с кастрюлей. Кастрюля с кашей. Помнишь?
Дрябло-обвислые щеки женщины стали пунцовыми. Не выдержав, она уставилась в пол, делая вид, что разглядывает собственные пальцы ног, слишком большие и шишкообразные, чтобы с гордостью демонстрировать их в открытой обуви или на пляже.
— Заканчивай этот цирк, Веста, — хрипло сказал Павел.
