И полумесяцы, и могендовиды. Да и неверующие тоже здесь — упертые, полагающиеся лишь на мощь человеческого интеллекта, науку и ее превосходство. Гришке безразлично, кого забирать…
В антрацитовом небе парит огромная белая луна. Полная, ослепительная, царственная. Изучая ее диск, я узнаю в нем огромный слив раковины. Наблюдаемый изнутри.
А затем из отверстия мне в лицо начинают сыпаться гигантские обрезки ногтей и рыжеватый снегопад сбритой щетины.
Пытаюсь кричать. Зову на помощь. Хочу предупредить того рыжего, кто сейчас наверху, чтобы бежал.
Я хорошо знаю, что мои крики и мысли способны разбудить Шлепушку раньше срока, но все равно надрываюсь что есть мочи. Слышу эхо отчаянных воплей, гуляющее по канализационным трубам. Слышу, как мужчина вовне усмехается и сетует на ужасную акустику санузла. Вижу огромную тень, косматым пауком пробирающуюся по куполу моего личного небосвода.
Чуть позже дыра-луна начинает медленно мироточить. Сочится темно-розовой жидкостью, густой и вязкой, тягуче льющейся на живой ковер.
Эта полупрозрачная слизь, состав которой мне хорошо известен, странным образом заставляет меня замолчать. Лепит рты всех, составляющих живое упругое ложе. Но я точно знаю, что однажды человек над сливом забудет условие, и тогда я снова закричу. Может быть, куда громче обычного.
Андрей Фролов. Пунктирный
Стылый ветер бродил по дворам. Лужи покрывались тончайшими корочками, а в воздухе стоял волнующе-яркий запах подступающей зимы. Городок среди лесов замер в ожидании морозов, и даже вездесущие белки не спешили попадаться людям на глаза.
С малых лет Паштет считал Академгородок самым красивым местом Новосибирска. И искренне недоумевал, когда приезжие не соглашались с его точкой зрения.
Тихо, романтично, уютно, ранимо и зелено. Это место, населенное потомками умнейших людей страны, манило Павла Комолкина, словно магнит. А потому, едва финансы и обстоятельства позволили начать выбор собственного жилья, вопрос был решен в одну секунду — конечно же, Академ!
Место, где наука пришла победить таежную глушь и принести городу новый миропорядок.
Место, где первобытная беличья дичь мирно соседствовала с институтами и новейшими научными комплексами по расщеплению материи. Несмотря на вырубки, тут все же было чем полюбоваться. Особенно после шумного и пыльного центра.
— Только представь себе, — голос Паштета эхом катался меж бетонных стен и оседал на микрофоне ноутбука.
