Но текст… три десятка репостов… четыре с лишним сотни комментариев от тех, кто открыто насмехается или хочет помочь. Яростно потерев глаза, перечитываю:
«ВАЖНО!!!! МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!! ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!!! С аккаунта Мариши пишет ее сестра Елена. Вечером 22 мая 2014 года после ссоры с мужем Мариша с четырехлетним сыном уехали из дома. Последнее, что удалось выяснить родным, — что она купила плацкартный билет до Ачинска. На этом ее след обрывается. Просим всех, кто может что-то знать о местонахождении моей сестры…»
Дальше читать не могу, потому что глаза застилают слезы.
В голове морским прибоем шумит: срочно позвонить Елене или написать ей… может быть, обратиться в полицию… или обсудить находку с Людмилой Павловной. Но сил сделать хоть что-то из задуманного у меня нет. Я валюсь на кровать, а в носу стоит запах испортившейся курицы. Засыпаю поверх покрывала, как была — в джинсах и рабочей блузке.
День 18, пятница.Мысли скачут резиновыми шариками в железной бочке. Мне не сосредоточиться, на пустом листе электронного документа ни строчки.
Фотоснимки тоже выходят дерьмовыми, бездушными. Уже в четыре часа покидаю отведенный на ГРЭС кабинет."
"Не здороваясь, миную бабушек на лавке. Магазинный пакет несу так, чтобы нельзя было даже примерно угадать содержимое. Уже на подходе к крыльцу едва удерживаюсь от пинка, которым хотела убрать с дороги одну из шелудивых тварей, недостойных называться котами.
Я так и не решила, как поступить с полученной информацией. Как сопоставить факты? Ведь я же журналист (пусть и не Гэри Уэбб или Артем Боровик)! Но какие сделать выводы, чтобы не прослыть паникершей? Как отшелушить ложный след? Если кто-то из местных узнает, что я попусту взбудоражила полицию, молва пойдет такая, что я и дня не проведу без насмешки в спину.
Пока я точно знаю, что до меня здесь жила молодая мамаша. Скорее всего, та самая Горянова. Жила с сыном, чью игрушку я нашла во время уборки. Неужели Людмила Павловна сказала правду, и мальчик умер прямо тут? На этом, например, кресле? Или на моей кровати? А может, к его смерти имеет отношение неказистая Мариша, затем решившая замести следы и сбежать в деревню? И что, в конце концов, было на скатанных коврах, к которым мне запретили прикасаться?
Домыслы дробятся, как зерна в кофемолке.
Истончаются и мешают воспринимать реальность. Но я пытаюсь думать и просчитывать. До тех пор, пока не захожу на кухню…
Еда Цезаря не тронута с утра, подсохла коркой.
