— Вы его простите… Жара, перенервничал с дороги. Вообще он милый… И чистоплотный, я обещала.
— Верю-верю, Ира, не переживайте. Давайте-ка лучше помогу!
И действительно помогает, с неожиданной для своего возраста сноровкой прихватив один из чемоданов. Я забрасываю на плечо сумку с фотоаппаратом, поднимаю клетку с полосатым хамом и закатываю второй чемодан на разбитое крыльцо. Двор рассмотреть не успеваю — мы с хозяйкой квартиры входим в подъезд, хлопком двери отсекая сухую июльскую жару.
Избранное мной жилище находится на первом этаже, с лестницы направо.
Дверь старая, но замок стоит новенький, надежный.
— Проходите-проходите, — щебечет женщина. — Чувствуйте себя, как дома! Не хоромы, конечно, но жить можно.
Примостив чемоданы, опускаю переноску на пол (Цезарь крутится и тревожно мявкает), снимаю кофр с техникой и осматриваю узкий коридор. Он упирается в нишу-кладовку. Перед ней, напротив друг друга, две комнаты. Справа от меня дверь в совмещенный санузел, мимо него можно пройти в крохотную кухню.
Полы устилают знакомые с детства листы оргалита. Крашенного, что ужасно, темно-вишневым.
Людмила Павловна продолжает суетиться. Она мила в своем стремлении подать товар лицом, а я внимательно слушаю и своевременно киваю. Мне представляют посуду и печь, кровать в одной комнате и диван во второй. Телевизор, который мне не нужен. Внушительный моток «витой пары» возле входной двери.
Затем мы идем в ванную-туалет, где хозяйка с нарочитой скрупулезностью переписывает показания счетчиков. Заглядываю в раковину.
Сразу обращаю внимание, что сливное отверстие огромно. И не имеет даже намека на пластиковую решетку или сетку. Так что если туда упадет кольцо или серьга…"
"Над раковиной зеркало, в котором я разглядываю собственное отражение — короткие волосы растрепались, под глазами легкие тени, — но в целом остаюсь довольна. И не сразу понимаю, что зеркало встроено в дверцу классического шкафчика из американских ужастиков. Того самого, который закрываешь, под удар тревожной музыки обнаружив за спиной…
Под аккомпанемент рассказа Людмилы Павловны я заглядываю в тумбу под раковиной.
Обнаруживаю батарею бутылей со средством для прочистки канализационных труб. Там же притаилась двухлитровая стеклянная колба, на первый взгляд наполненная печной золой. Вспоминаю условие, киваю и выпрямляюсь, чтобы проверить душ.
— Надолго вы к нам?
Я выхватываю этот вопрос из плотного потока информации и осторожно пожимаю плечами.
— Месяца на четыре. Может, больше.
