Обычно в таких ситуациях люди и нелюди дико орут. Но у меня срабатывает иной инстинкт – пропадает всякий голос. Я открываю рот в беззвучном крике, и раздаётся лишь жалкое беспомощное хрипение.
Зато по связи скафандра слышу оглушающий рёв Закра.
— Ари, ты как? — тяжело дыша, спрашивает Мартин.
— Ннн… не зззнаю… — выдыхаю, заикаясь.
Нас уносит в космос. Далеко уносит.
— Кислорода хватит максимум на час, — сообщает дракон. — Постарайся делать неглубокие вдохи, хорошо? Я вижу наши корабли. Нас вытащат, Ари. Слышишь?
Я что-то невразумительное мычу.
Спасти нас надо ещё умудриться. Пока до нас долетит спасательная капсула, мы будем уже далеко…
Закрываю глаза и сама вцепляюсь в Мартина. Если уж и умирать, то хоть не одной. Как бы эгоистично это не звучало. Вот уж не думала, что моя смерть – это смерть от удушья. Кажется, это очень больно. Лучше, если начну задыхаться, сразу снять скафандр – смерть тогда будет мгновенной.
На этих безрадостных мыслях на нас падает что-то упругое.
— Это сеть для взятия астероидных образцов, — вдруг очень устало произносит Мартин.
— Ари, всё кончилось. Мы сейчас будем на нашем корабле.
Мне бы обрадоваться, что-то сказать, закричать, но меня сковало что-то изнутри, будто цементов кто-то залил. Какое-то равнодушие разлилось. Я лишь смотрю на удаляющийся от нас корабль селтов и вижу, что от него ничего не осталось, кроме раскалённой массы железа, пропадающей в пространстве газового облака. Там остались не только проклятые селты, но и соуты и кассы. Они погибли.
Быть может, они погибли ещё раньше. Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Я просто устала. Как же я устала…
⅏
⸎ АРИАННА ⸎
У меня всё отмирает, тугой узел развязывается и душа птицей бьётся в груди, когда вижу своего адмирала, своего дракона, своего любимого мужчину.
Вижу его осунувшееся и побледневшее лицо, покрытое чешуйками. Его взгляд – горячечный, усталый и какой-то одержимый. Его волосы… Боже… Его роскошные волосы цвета каштана теперь покрыты сединой! Словно кто-то взял кисть и серебряной краской щедро облил голову моего Рикарада.
У меня перехватывает дыхание, пульс гулкими, тугими и сильными ударами колотит в груди, в горле, в висках и везде сразу, затмевая сознание, и я не могу из себя выдавить ни слова.
Он сам с меня снимает селтовский костюм и скафандр. Я вижу, как дрожат его руки. Как бешено изучает меня его потемневший взгляд.
Меня саму колотит, бьёт сильная дрожь.
Сознание отмечает у меня шок и откат. Но мысль быстро улетучивается.
