Он выбрался из ванны и одним движением поднял меня на руки. Спиной я почувствовала мягкое одеяло и зевнула. Еле-еле открыла глаза. Часы показывали половину второго ночи. Я и не знала, что мы так долго пробыли в ванной.
— Накинь что-нибудь. — Кайл закутал меня в рубашку. — Прохладно ночью.
Прижался губами к виску.
— Тебе очень идет.
О чем он? Ах, кулон…"
"— И кольцо идет.
А вместе они не сочетаются. Но кольцо я, наверное, не сниму.
— А знаешь, что во всем этом самое приятное?
— Что? — Я сонно потянулась.
— Все это мое, — прошептал Кайл, прижимая меня к себе. — Все, что тебя окружает. Все, чем ты дышишь. Что носишь. Все это дал тебе я, и значит, ты тоже моя.
Да я и не спорила. Было безумно хорошо лежать рядом, вдыхать запах, ставший общим. Не думать ни о чем и ни о ком. Пусть завтра я пожалею, пусть все кончится, и Кайл снова превратится в привычного грубоватого Погонщика. Но… пошло оно все! У меня были эти мгновения счастья, я была кому-то нужна, и, пожалуй, эту ночь запомню надолго.
Наверное, последнюю фразу я в полусне произнесла вслух, потому что Кайл наклонился к самому уху и прошептал, щекоча разгоряченную кожу дыханием:
— Ты запомнишь еще много ночей.
Я об этом позабочусь.
Потом усталость победила, и я уснула, не разбирая, где именно сплю, на подушке или поперек кровати.
Давненько я не просыпалась от кошмаров. С детства, наверное. С тех пор, как оказалась в приюте. А тут надо же — приснился. Какое-то чудище тянуло ко мне лапы из темноты сада Златокрылых. И сладким, приторно сладким голосом без конца повторяло мое имя.
Чем-то этот голос напоминал мамин. Сухие горячие щупальца сомкнулись у меня на шее.
— Ага! — чей-то возглас вернул меня к реальности. — Куда, Златокрылая? От меня кустами не уйдешь, — усмехнулся Кайл и вернул меня на место.
Я едва не упала с кровати.
— Уже Златокрылая, — пробормотала я, поднимаясь.
А на часах — четыре. Совсем ничего спала.
— Я же обещал, — светло улыбнулся Кайл. — Что снилось?
— Бред какой-то. У тебя ничего поблизости покушать нет?
Есть хотелось дико.
И пить, пожалуй.
Вместо ответа Златокрылый как-то нехорошо ухмыльнулся.
— Скажу, если ответишь на один вопрос.
Спросонья, еще не отойдя от кошмара, я соображала слабо. И очень опрометчиво согласилась. Очень опрометчиво.
Кайл наклонился и убрал прядку с моего лица. Простое прикосновение отдалось сладкой усталостью, и я против воли покраснела. Не так уж темно было в комнате, лунный свет проникал через неплотные шторы.
