Но в то же время вытащил из приюта. Собирается учить. Понимаешь? Он за две недели сосредоточил весь мой мир вокруг себя. И теперь этот мир грозит рухнуть.
— А я люблю, — произнесла Берр. — Он меня спас. Подобрал птенцом, выходил. На свои деньги выкормил, уговорил тогдашнего директора взять меня. Учил, летал. Мы привязываемся к людям, с которыми летаем. И это тоже одна из причин для ненависти. Драконы не любят зависимости, а такая привязанность — это зависимость. Когда друг погибает, это страшно.
— Но он же не погиб? — тихо спросила я, усаживаясь на пол.
"
"— Не знаю. — Берр прикрыла глаза. — Уже не чувствую. И расстояние большое, и зелье действует. Я засну скоро, сопротивляться уже не получается. Не обижайся.
— Мне кажется, я тоже засыпаю, — пробормотала я.
И собралась было улечься на полу, свернувшись клубочком. Но произошло нечто странное и очень неожиданное: Берр приподняла крыло, позволяя мне забраться наверх. А потом, когда я удобно устроилась на твердой, но достаточно теплой шкуре, опустила его, укрыв меня.
И заодно скрыв от посторонних глаз. Так тепло стало, уютно. И будто бы легче, зная, что драконица тоже ждет Кайла, тоже волнуется.
Уснула, успев подумать, что, наверное, я действительно переборщила с дозировкой зелья для Зейна. Но изменить уже ничего нельзя было, и оставалось лишь ждать.
Сквозь сон я услышала рычание Берр. Слабое, ленивое. Драконица тоже долго просыпалась. Как и я. Лежала, прислушивалась к звукам, доносящимся снаружи. Наконец решила, что ничего мне не грозит, и выглянула.
— Берр! — орал отец Анри, стоявший внизу. — Берр, просыпайся! Где Блейк?
Вышеупомянутая особа — то есть я, тут же вылезла из-под крыла и едва не сшибла с ног демона, бегом спускаясь по хвосту.
— Что?! — выдохнула я.
И тот сразу все понял:
— Нашли. Действительно разбился… Успокойся! Дракон мертв, но Кайл отделался легче. Он в лекарском доме, мы его привезли. Пока что лекари работают. Если хочешь, поедем. Рите я сообщил, она прискакала.
— Зачем Рита? Элька с ней?
— Да, с ней, — замялся отец Анри.
— Там, понимаешь, такое дело… Счет шел на минуты, мы не особенно утруждались правилами перевоза пострадавших с тяжелыми травмами. В общем, лекари пока работают, но, как говорится, вероятность пятьдесят на пятьдесят: либо выживет, либо не выживет. Я сказал, чтобы Эльку привела. Ну на всякий случай.
Мы оба промолчали, но в воздухе повисло отчетливое и тревожное «попрощаться». Жуткое слово. С неприятным горьким привкусом.
— А я?
— И ты, пойдем.
