Забавная ласковая девочка в зеленую крапинку спала рядом, доверяя мне. И сил уйти уже не было. Поэтому я улеглась рядом, обняла Эльку и тут же уснула.
Неделя пролетела безумно быстро и за событиями я почти не вела счет времени. Постепенно я привыкала к новой жизни, к Кайлу, который не так уж и часто меня доводил (почти никогда, если быть честной), к Элле, которая, выздоровев, превратилась из тихого ангелочка в непоседливого демоненка. Она, словно как и я, открыла для себя новую жизнь. В которой с ней играли сразу двое — я настояла, чтобы Лирэль приходила, даже когда мы были дома.
Элька принимала все игры, которые мы предлагали, и шумные и спокойные. О ветрянке благодаря лекарским зельям напоминали лишь зеленые отметины. Впрочем, и они быстро смывались.
Я все больше привязывалась к этой девочке и с работы летела с такой скоростью, что Кайлу приходилось меня тормозить.
Работа, к слову, была довольно интересной. За неделю я участвовала еще в трех патрулях: на Берр, во время фигурных полетов, на облачном драконе во время гонок облачных драконов, и на водном драконе во время прыжков без полета в воду.
Когда мы не были заняты на Дракониаде, Кайл вывозил Берр на тренировку и устраивал испытание мне. Я все еще слабо понимала, как нужно управляться с контролем полета, но держалась не в пример уверенней.
Одновременно с началом учебы Кайл прекратил всякие попытки меня соблазнить. Совсем. Чем вызвал едва ли не разочарование. То есть разумная часть меня, конечно, радовалась, что не приходилось каждую ночь перед сном отбиваться от мужа, да и на драконе было бы проблематично отвязаться от приставаний.
Но часть, которая не обладала чувством стыда и не умела рассуждать логично, с затаенной надеждой смотрела на Погонщика, когда тот желал спокойной ночи или звал меня по имени. И эта странность заставляла часами прокручивать в голове все моменты нашего совместного пребывания в одном доме. Утомительное занятие, надо сказать. Так я и не нашла причин этой внезапной холодности мужа, а о самой логичной — любовнице — думать почему-то не хотелось, хоть я сама этот вариант и озвучила.
Зейн и Стерх молчали. Проходили мимо меня, будто не замечая, препятствий не чинили, слухов не распускали. Кайл усмехался, считая, будто это была его личная победа. А у меня в душе росло какое-то странное необъяснимое чувство тревоги. Которое так некстати заглушила проклятая ветрянка.
Как-то я и забыла о ней, переполненная впечатлениями, которые принесло начало жизни в браке.
