Первый полет, поцелуй с Зейном, выступление на Дракониаде, полет с Кайлом, сцена в приюте, совершенно внезапный и сбивший с толку переезд и наконец как вишенка на торте, визит той же толпы, что едва не убила меня камнем во время практики.
Зейн… Надо бы с ним поговорить. Что я ему скажу? Что вышла замуж за Кайла и не знаю, как выпутаться из этой истории?
Элька сунула мне под нос книжку.
— Ну нет. Ты завтракала? Лекарство пила?
— Пила! — сообщило это чудо.
— Кто дал? — Я подозрительно прищурилась.
Уж не няня ли вернулась? Увижу — оттаскаю за волосы, и стыдно мне не будет.
— Папа! — сказала Элла и, запыхавшись, уселась у меня в ногах.
Папа. Папа ее был очень странным человеком. И, похоже, не таким уж гадом. Дал лекарство с утра, принес плед, а вчера лег в детской с нами, вероятно, опасаясь, что толпа все-таки решит прорываться с боем. Может, первая злость на мой поступок уже схлынула и со Златокрылым удастся договориться? Хотелось бы.
— Сияющая, вставай, у нас гости. — Голос Кайла прокатился по дому.
— Тебе еще нужно поставить свою закорючку.
Все надежды сразу куда-то улетучились.
— Одерни рубашку, — хмыкнул зашедший в детскую Погонщик.
Покраснев, я поправила одежду, смявшуюся во время сна. Это я что, так спала? Понимаю, почему Кайл накрыл меня пледом.
— Что будет с Эллой? Когда я вернусь на Дракониаду? Ты же уволил няню.
— Она была шлюхой, — поморщился мужчина.
Я едва успела закрыть уши ребенку. Он ее случайно материться не научил?
— Найди новую няню, проблем-то. Давай, шевелись, подпишешь контракт и доспишь.
Хотя на кухне есть еда. Небось впервые за последние годы позавтракаешь.
Я даже не стала реагировать на язвительное замечание. Кажется, знакомый Кайл вернулся. Когда он хамит, он как-то привычнее.
За окном уже вовсю светило солнце. Кажется, Кайл говорил, что у него выходной. Значит ли это, что меня ждет исключительно приятный день, или позволят посидеть с Эллой? Гулять ей пока нельзя, но разве мало игр для помещения? Пока не поднялась температура, накормлю ее чем-нибудь полезным и почитаем, раз девочке так понравились сказки.
Элла, пожалуй, была единственным светлым пятном во всей этой истории. И ее веселые глазки дали мне силы подняться и поплестись в гостиную вслед за Кайлом.
— Я же в рубашке.
— Она закрывает все, что не нужно видеть посторонним, — парировал Златокрылый. — И не оставляет сомнений относительно того, что я сегодня ночью с тобой делал.
Почему-то после этих слов в районе живота что-то екнуло.
