— Неужели Карреттони после этого не выгнал взашей своего комми? — голос показался мне смутно знакомым, но я не смог вспомнить, кому он принадлежит.
— Нет, он даже за него всё отработал! Вот идиот! — продолжал наседать Лучьянно.
А в мою голову закралась совершенно невероятная мысль. Неужели этот хрыч встал так рано для того, чтобы пустить слухи обо мне и Мицио? Да быть того не может! В самом деле, в таком случае идиотизм Лучьянно достиг новых, совершенно небывалых высот.
— Это, конечно, с одной стороны, глупость, но с другой, просто замечательный показатель командной работы! Действительно, хороший шеф не бросает своих подчинённых без помощи, — вновь раздался знакомый до боли голос.
Именно в этот момент меня осенило кто это! Лучьянно разговаривал с сеньором Вичио, профессором, отвечающим за пресную выпечку.
Видимо, он выхватил его, когда профессор возвращался в свою комнату, как известно, у него раз в неделю бывают ночные занятия для пекарей, таким образом, вся академия получает уже к завтраку свежие булочки.
Но зачем ему это?
Ответ пришёл быстро, Вичио входит в оценочную комиссию. Он один из тех, кто будет решать, получу ли я диплом академии Шикли или нет.
Свинья!
Нет, я, конечно, знал, что Лучьянно не знаком с моральными стандартами, но даже в страшном сне не мог предположить, что он будет играть настолько грязно. Уму непостижимо! Пытаться меня очернить в глазах уважаемого профессора!
Вот только мозг тут же настойчиво подсказал мне, что, скорее всего, это не первый и не последний разговор Лучьянно.
Но даже не в разговоре была проблема, я прекрасно знал, что должно случиться нечто воистину экстраординарное для того, чтобы мне не выдали аттестат и самым простым вариантом для этого было бы просто лишить меня комми. А вот для Мицио это несло совсем другие последствия. Я спокойно переживу, если даже не стану лучшим выпускником, да даже, если и не получу этот диплом, хотя чертовски его хочу, мне от этого ничего не будет. А вот Мицио совсем другой вопрос.
Интуиция шептала мне, что Мицио сбежал из дома совсем не от хорошей жизни и нельзя исключать вариант, того, что для него это единственное, чем он собирается зарабатывать на жизнь.
И сейчас прямо при мне по этой возможности отчаянно топтались.
Почти звериный рык вырвался из меня, и я поспешил шагнуть вперёд к говорящим.
— О доброе утро Томмасо! — в голосе Вичио не было и капли смущения, он был совершенно искренне рад меня видеть, а вот Лучьянно явно не обрадовался моему появлению.
