Черты его лица расслабились, став, уже почти совсем девичьими, а губы приоткрылись и припухли. Движимый скорее каким-то инстинктом, чем разумом я подошёл и осторожно поправил на нём одеяло. Моих ноздрёй тут же коснулся его запах. У мальца явно не хватило вчера сил и терпения дождаться, когда я выйду из ванной.
Типичная ошибка начинающего!"
"Но даже среди запаха кухни я всё равно смог вычленить его собственный, такой сладкий и притягательный аромат. Он напал на меня словно подлый враг из-за угла и заставил магию взбунтоваться.
А перед глазами мелькнуло видение.
В нём я жадно целовал Мицио.
От картинки, вставшей перед моим взором, меня передёрнуло, и я поспешил как можно быстрее покинуть комнату, хотя в голове метались мысли одна хлеще другой. Что это было?
От чего-то вспомнилось, о том, как отец с насмешкой утверждал, что у моя мать верила в то, что у неё был дар предвиденья. Но ведь, такого быть не может? И даже если бы предположить, что это было правдой, то ведь не мог этот дар передаться мне.
Да даже, если и мог, то он не мог раскрыться так поздно!
Мне отчаянно не хотелось думать о том, что только что произошло в комнате, уж слишком неправильным, противоестественным всё это было.
И я сделал то, что умел лучше всего, я просто отправился бегать.
Спортивные упражнения всегда приносили облегчение воспалённому мозгу и позволяли отключиться от тревог и навязчивых мыслей, вот только, кажется, сегодня всё пошло не по плану, потому что уже перед самым выходом во внутренний двор академии до меня долетел голос Лучьянно.
Я тут же затормозил. Что это он подхватился в такую рань? Тем более после вчерашнего!
Лучьянно никогда не был ранней пташкой, скорее даже наоборот. В первый год обучения он даже чуть было не вылетел из академии из-за того, что пару раз умудрился проспать на утренние лекции.
То, что он, без видимой причины был на ногах так рано, было почти что чудом и мне не терпелось выяснить причину.
— Ты представляешь, этот кретин слил жу! — долетел до меня более отчётливо голос Лучьянно, а я немедленно перешёл на медленный и осторожный разведывательный шаг.
Такой поступью меня мог расслышать разве что брат или отец, но их тут, разумеется, не было и быть не могло.
Лучьянно тем временем продолжал рассказывать гадости про меня и моего комми. Странно, но то, что он меня оскорблял, меня нисколько не тревожило, а вот выпады в сторону Мицио отдавались в груди злобной яростью.
