Родители не особо хорошо жили, сколько себя помню, ссорились, да… Верней, мать орала постоянно, а отец терпел.
И, видно, достало все.
— Ну вот… Отец свалил, она бегала в полицию на него заявлять, а потом еще двери им мазала дерьмом, ну, и так, по мелочи… — бубнит Ромка, уныло глядя перед собой, — а мне реально стыдно. И за нее… И за отца тоже. И вообще, все так тупо… А тут еще этот, твой… Приехал, весь переломанный. Шуму было… Мать туда побежала, выяснять, че случилось. Тебе набирала, а ты трубки не брала от нее. А смс она не любит же.
Я припоминаю, что да, было что-то такое примерно неделю назад. Мы с Жнецами как раз были крайне увлечены друг другом и проектом этим, и мне мамины нравоучения слушать вообще не хотелось. Потому и не брала трубку. Да и позвонила она один раз всего… Я и подумала, что ничего срочного, тем более, что за пару дней до этого с ней созванивалась уже, и вынос мозга свой получила.
Надо было взять трубку…
— Ну вот, — продолжает Ромик, — а этот урод напиз… — он искоса смотрит на меня и поправляется, — наговорил, что ты, типа, по рукам пошла, живешь с бандюганами какими-то, с двумя сразу… А когда он попробовал поговорить с тобой, они его избили…
Я лишь головой мотаю.
Костик в своем репертуаре.
— Мать его орет, что ты — проститутка и шалава, и что тебя надо в тюрягу, наша ей в ответ, слово за слово — сцепились, подрались, полицию вызывали…
Я закрываю лицо руками. Боже… Вот это треш!
В нашем тихом поселке — событие века же! Сто лет будут вспоминать!
— Короче, их разняли, но про тебя теперь весь поселок говорит, что шлюха, — уныло продолжает Ромик, — я уже задолбался рожи бить… А мать… От других отгавкивается, конечно, но на тебя злится.
Ты не обижайся на нее. Ей досталось.
— Я не обижаюсь, — вздыхаю я, — я просто не знаю, что дальше делать…"
"— Уезжай, — говорит Ромик, — тут жизни не будет тебе. Мать отойдет чуток, помиритесь. Отец… Ему пофиг. Он за это время даже мне ни разу не позвонил. Алименты с него будут снимать на меня, и, типа, все. Прикинь, как бывает? Жил, жил… А потом раз — и новая жизнь.
И словно не было нас, мамки… Как так? Разве так можно? — он вскидывает на меня неожиданно острый требовательный взгляд, словно в самом деле ждет, что я отвечу, объясню…
А я…
Я только тянусь его обнять.
Больше ничего не сделаешь.
Это так странно.
Я думала, у меня семья есть. Пусть не самая хорошая, но меня любят. И ждут. А, оказывается…
— Поехали со мной, — говорю я в макушку Ромки, — у меня есть деньги… И заработаю еще.
