Кайл этого не знал. Кроме того, ты в подобного рода делах гораздо лучше, нежели Кайл.
Бессовестная, откровенная лесть, но сержант все-таки на нее купился.
— Да, я гораздо лучше его, а ты, кроме всего прочего, еще и жополиз.
— Никакого лизания, — усмехнулся я. — Это чистейшая правда.
Доукс посмотрел на лежащий рядом с ним сканер, заем на скоростную дорогу. Оранжевый свет уличных фонарей отражался в катящихся по его лбу и попадающих в глаза каплях пота. Доукс машинально смахнул капли. Раньше он так часто и долго не моргая пялился на меня, что я ощущал неловкость, когда он в моем присутствии смотрел куда-либо еще.
Создавалось впечатление, будто я невидимка.
— Хорошо, — произнес он, обратив на меня взгляд горящих отраженным оранжевым светом глаз. — Так мы и поступим.
ГЛАВА 22
Сержант Доукс довез меня до управления. Пребывание с ним рядом вызывало у меня странное беспокойство. Сказать нам друг другу было практически нечего, и мы молчали. Я поймал себя на том, что краем глаза изучаю профиль Доукса.
Что происходит? Как он может быть тем, кем является, и ничего при этом не делая? Необходимость отложить на время любимую игру всегда вынуждала меня скрипеть зубами, а Доукс, видимо, не испытывал подобных мук. Вероятно, ему удалось очистить свою нервную систему в Эль-Сальвадоре. Интересно, что ощущают люди, подобные нам, получая благословение правительства? А может, все действительно очень упрощается, если отсутствует угроза быть пойманным?
Я этого не знал. Словно для того, чтобы подчеркнуть эту мысль, Доукс остановился на красный свет и взглянул на меня в упор.
Притворившись, будто не замечаю его взгляда, я продолжал смотреть прямо перед собой через ветровое стекло. Когда загорелся зеленый, Доукс был вынужден от меня отвернуться.
Мы доехали до гаража полицейского управления, Доукс пересадил меня в другой казенный «форд-таурус» и сказал, кивнув в сторону рации:
— Дай мне пятнадцать минут, а потом свяжись со мной. — И он укатил прочь."
"Оставшись один, я вернулся мыслями к нескольким последним, полным удивительными событиями часам.
Дебора оказалась в госпитале, а я непостижимым образом попал в одну лигу с Доуксом. Но самое большое открытие, посетившее меня в мой смертный час, касалось Коди. Конечно, я мог заблуждаться в отношении мальчишки. Его реакция на известие об исчезнувшей собаке или то, с каким наслаждением он вонзал нож в трепещущую рыбу, могли иметь совершенно другое объяснение.
