Я не мог быть полностью уверен, что Ри не отдала с’кааши кому-то другому, или оружие не отобрали у нее силой. Мои клинки могли лежать в берлоге какой-нибудь горной твари среди груды обглоданных костей… В конце концов, я мог просто немного ошибиться с плетением!
Девчонка даже снилась мне почти каждую ночь. То я видел, как она умирает, и просыпался в холодном поту посреди ночи. То меня посещали совсем другие сны. Как я ласкаю ее тело, покрываю поцелуями, а она тихо стонет в ответ, шепчет мое имя… После таких снов я тоже просыпался в поту.
И право, я не знал, какое из этих сновидений мучительней.
Мне понадобилось целых полмесяца, чтобы осознать то, что уже давно поняли отец, старший брат и Ареин… – я влюбился. Глупо. Безнадежно. Как последний дурак. И произошло это не вчера и даже не месяц назад, а еще во время нашего путешествия из Танниса в Талрэй. Маленькая дикарка каким-то неведомым образом нашла дорогу к моему сердцу.
Я пытался разобраться в себе, понять, как же дошел до жизни такой, и что, аррито хэт, нашел в какой-то там ора дэйш’ли.
Да, у Ри была симпатичная мордашка и весьма ладная фигурка, она оказалась интересным собеседником, к тому же девушку окутывал ореол тайны… Но все же! Я принц, а она лишь рабыня!!! Вещь! Игрушка!.. Только никакие увещевания не помогали, я прекрасно понимал, что пропал.
Смешно. У меня было много женщин, уже лет тридцать как я перестал считать любовниц. Но никого я не желал так сильно, как Ри. И уж точно никто и никогда мне не отказывал! Дэйш’ли сами рады лечь в мою постель, а лоэл’лины… Эльфийками я сильно не увлекался.
Все мои немногочисленные ровесницы были замужем, растили детей. На девушек, которые еще не отметили Второе совершеннолетие, я старался не заглядываться – чревато. Эльфийек постарше в последнее время я и вовсе избегал, все они пытались извлечь из общения со мной выгоду…
Вот и получалось, что дэйш’ли были послушные, мягкие как воск, лоэл’лины холодные и расчетливые.
А Ри была живым огнем! Право, пообщавшись с дикой полукровкой, я стал лучше понимать Отступников… В каком-то роде сам стал им.
Справедливости ради стоит сказать, что я не распознал захватившее меня чувство потому, что раньше никого не любил, не испытывал даже сотой доли эмоций, таких чувств, как сейчас к Ри.
Я стал вспыльчивым и раздражительным. Неудивительно, ведь ночами я не спал, а днем сходил с ума от беспокойства и тоски.
