– Детка, ты чего?
– Я так соскучилась по тебе, – призналась она, прижавшись к нему и заглядывая в глаза снизу вверх. – И представь, как мне тяжело теперь, в этом корсете, с этой рукой и ногой… калека хренова!
– Не смей больше произносить этого слова! – приказал он, отняв полотенце и вытянув им Марину по спине. – Взяла моду – жалеть себя! Да ты самая лучшая, тебя хоть всю в гипс запакуй – от этого ты не станешь менее любимой и желанной! Не веришь мне – спроси Хохла! – подмигнул Егор, набрасывая халат и доставая из дорожной косметички контейнер с линзами.
– Прекрати! – серьезно попросила она, обнимая его сзади за талию и глядя в зеркало через его плечо. – И не подкалывай его, прошу тебя, он и так бесится и переживает, ведь действительно влюбился, больной!
– А ты, конечно, предупреждала его о том, что это лишнее! – вставив линзы, усмехнулся муж. – Ты всегда грамотно обставляешься, кошка хитрая!
– Уже не хитрая, а скорее облезлая и потрепанная! – Марина засмеялась и развернула его лицом к себе, чтобы поцеловать, но, наткнувшись опять на чужие глаза, отстранилась.
– Не могу… я не могу видеть твои глаза, Егор…
– Детка, привыкай – снять их я могу только на ночь. Ты меня заморить голодом решила или покормишь чем-нибудь? – щелкнув ее пальцем по носу, спросил он.
– Да-да, пойдем, – встрепенулась Коваль и взяла из угла свою трость.
– Ногой так и не занялась? – глядя, как она хромает в сторону кухни, спросил муж.
– Когда? Только-только собралась, как мне менты подкинули, потом в больнице лежала, теперь ты дома…
– Ничего, займемся твоими ножками у меня, бросишь свою палку и станцуешь мне что-нибудь зажигательное. В «Латину» теперь не ездишь?
– Была один раз, так, заскочила вспомнить, только расстроилась. Больше не поеду.
– А я хотел тебя пригласить, – огорчился Егор, укладывая в пальцах хаси и пробуя собу. – Думал, посидим, вспомним, как все было.
– Егор, мне сейчас в город лучше не соваться – здесь я в относительной безопасности, а там… – Марина села напротив него и налила себе зеленый чай с жасмином.
– Мы не проглядим программу? – вспомнил Егор, и Коваль щелкнула пультом телевизора, укрепленного на кронштейне в углу.
Шла реклама, Марина рассеянно смотрела на экран и думала, какую же информацию преподнесут сейчас журналисты, как распишут, в каком свете представят ее саму и всю ситуацию.
