— Сонечка, у тебя нет обезболивающего? — попросила она, оставив вопрос без ответа.
Несмотря на то, что ее всего лишь отшлепали, ягодицы болели немилосердно, а еще сильнее — низ живота и поясница. И как можно быть такой дурой? Забыть о цикле, не заметить симптомов приближения. Зато теперь все так ноет, что хоть на стенку лезь.
— Ох… Не хочешь говорить, что случилось? Ладно, ничего страшного. Аптечка на кухне. — Соня объяснила, в каком шкафу и на какой полке лекарства. — Если хочешь, я подойду.
— Если ты придешь, я осыплюсь кучкой пепла, — неловко пошутила Дина.
— Почему?..
— Сгорю от стыда.
— Ох…
— Я буду рада тебя видеть, — решилась Дина.
Она умирала от страха, спускаясь на кухню. Боялась встретиться с Лео. Конечно, он не запрещал ей выходить. Мало ли что ей понадобилось — вода или таблетка. Обошлось. Судя по звукам, доносящимся из подвала, а дверь туда была распахнута, Лео колотил боксерскую грушу.
— Ты ни в чем не виновата, — заявила Соня, выслушав Дину. — Это Мастер винит себя, и он прав. Ты новичок, а он не рассказал тебе, что в этот период болевой порог снижается.
У всех по-разному, но он должен был предупредить.
— Поэтому он в подвале лупит по груше? — печально усмехнулась Дина.
— Дай ему время успокоится, — посоветовала Соня. — Он сильный мужчина и, наверное, один из лучших Домов на всем белом свете. Но он тоже человек.
— Я ни в чем его не виню, — покачала головой Дина. — Мне безумно стыдно, что я его так… обломала.
Она выпила таблетку и ушла к себе, извинившись. С удовольствием выпила бы с Соней чаю, но стала чувствовать себя хуже, и хотелось прилечь.
Лео пришел, когда таблетка подействовала, и Дина задремала. Она проснулась от легкого поцелуя в щеку. Лео лежал рядом, приобнимая ее рукой, и от него пахло липовым мылом. Дина повернулась и прильнула к нему, пряча лицо на груди.
— Прости меня, сладкая, — шепнул Лео, касаясь губами мочки уха.
Дина прижалась еще теснее.
— Тебе больно, маленькая?
Когда огромный сильный Лео становился нежным и ласковым, Дина таяла и становилась сентиментальной, даже слезы на глаза наворачивались.
Тем более, сейчас, на фоне гормонального сдвига.
— Уже нет, — ответила она. — Я выпила таблетку…
И осеклась, потому что Лео напрягся. Она почувствовала, как закаменели его мышцы.
— Нельзя было? — пролепетала она в отчаянии. — Извини…"
"В темноте нельзя разглядеть его лицо. Снова сердится? Она все делает не так!
— Ну что ты, маленькая, — ответил он, поглаживая ее по спине. — Конечно, можно.
