Покажу тебе сейчас. Пойдем-ка!
– Идем!
Настя вскочила на ноги, чуть не опрокинув табурет.
– Сюда…
Медведица притворила тяжелую дверь гостиной, что распахивалась в прихожую и прежде была всегда открыта. Настя так ни разу и не закрыла ее – ни к чему было. По этой простой причине, пространство прихожей, загороженное широкой и высокой дверью, в глаза не бросалась.
А, может, так было задумано специально.
– Вот она, дверца заветная! – Медведица улыбнулась довольно и постучала когтем по темному глянцу лака.
Дерево под ним – цельный массив, укрытый кружевом тончайшей резьбы – было черно. Вместо ручки – медная с прозеленями львиная головка, сжимающая в пасти кольцо.
– Ух ты! – только и сумела выдохнуть Настя.
– Такой двери место в музее!
– В музее, али нет, того не ведаю, – объявила Настасья Петровна, не понимая точно, о чем речь. – Только резала ее моя барыня. Величайшая мастерица в художественных искусствах была. Все картины в доме ею нарисованы.
Картины!
Настя вспомнила про них. Такие пыльные… Совсем забыла, что планировала отмыть их от грязи…
– Значит, она была художницей?
– Да.
Как с Марией Сибиллой познакомилась, так сама не своя от всего этого искусства стала. До того только свистульки из глины лепила, да совушек с медвежатами из пеньков вырезала.. Меня вот…
Настя поинтересовалась:
– Кто это – Мария Сибилла?
– Госпожа одна, иностранка по фамилии Мериан. Ох, и красиво рисовала! Все разных гадов да цветы в основном.
Она барыне моей краски волшебные подарила. Такие, что на солнце не выгорают и со временем не тускнеют. Барыня зачаровала их особым образом, чтобы не кончались.
– Ничего себе, – Настя с грустью посмотрела на медведицу. – Ты знаешь, моя мама тоже художница.
Настасья Петровна спросила:"
