Снег, похоже, не собирается прекращаться. — Он подошел ближе и осторожно дотронулся до ее подбородка. — Кровоподтек просто ужасный!
— Зеленый или синий?.. И боль тоже довольно сильная…
— Можно подумать, что ты принимала участие в боксерском поединке. Тебе надо было, наверное, сразу положить лед. Этого у нас, в конце концов, предостаточно!
Барбара спустила ноги с кровати.
— Я была слишком расстроена… Что у нас на завтрак?
— Чай сколько захочешь, — ответил Ральф лаконично, — половина яйца вкрутую и по куску хлеба для каждого.
И тогда у нас останутся еще два яйца, два куска хлеба, немного масла и джема. А потом — всё.
— Во всяком случае, в этом году у нас не будет традиционной праздничной проблемы, — успокоила Барбара. — Нам не надо будет думать о том, как сбросить несколько фунтов, которые мы обычно наедаем за праздники.
— Мы вернемся стройными и закаленными, — добавил Ральф. — Голодание, уборка снега и колка дров не останутся без последствий.
Они оба несколько натужно рассмеялись, потом Ральф кивком указал на стопку листов на тумбочке Барбары.
— Ага, так ты действительно читаешь это?"
"— Да. Очень интересно. Эта Фрэнсис, чья фотография стоит на камине, была среди женщин, которые боролись за право голоса женщин в Англии.
— Да? Странно… — Как и многие мужчины, Ральф испытывал скрытую неприязнь к феминисткам, не будучи, в общем-то, противником их целей. — Так ты идешь завтракать?
Барбара влезла в халат.
— Можешь себе представить, что здесь когда-то жила семья из шести человек и горничная? — спросила она, спускаясь вслед за Ральфом вниз по лестнице.
— Трое детей, родители, бабушка. И собака. Сад, должно быть, летом был великолепен… И когда-то все они были очень счастливы.
Ральф остановился и повернулся к ней. В сумеречном свете лестницы Барбара с трудом могла разглядеть его лицо, но тем более отчетливо уловила оттенок горечи в голосе мужа.
— Замечательно! — сказал он. — Это очень сильно напоминает мне мое представление о том, что для меня является понятием «счастье».
У тебя это, правда, всегда вызывало полное непонимание и мгновенное неприятие. Но, к твоему собственному удивлению, ты, кажется, обнаружила, что это может иметь свою привлекательность…
Она ничего не ответила.
Позднее, после скудного завтрака, который скорее возбудил желудки, чем насытил их, Ральф сказал:
— Я считал, что это невозможно, но проклятая пурга, кажется, не закончится никогда. Если так будет продолжаться, то у нас возникнут серьезные проблемы.
