«Возможно, — подумала Барбара, — именно сейчас с ним можно как-то справиться».
— Не думаю, — сказала она, — что сегодня Фрэнсис с тобой согласилась бы. С тем, что ты пьешь и что много лет шантажируешь Лору. Она наверняка осудила бы и то, что ты сейчас делаешь с моим мужем…
В лице Фернана проявилось презрение.
— Ах, Барбара! Какой дешевый трюк… Ты думаешь, что обведешь меня вокруг пальца таким элементарным способом? Я ожидал от тебя больше психологического чутья и больше стиля…
— Я сделала попытку.
— Непревзойденную по неуклюжести.
Создается впечатление, что тебя совсем не интересует то, что я говорю. Может быть, лишь в той степени, чтобы ты могла с помощью моих высказываний строить козни. В остальном тебе все безразлично.
Ее нервы были на пределе. В ней закипала ярость. Проклятый ублюдок! Он был прав, ее это не интересовало. Пусть он прибережет свои речи для кого-нибудь другого. Барбара поняла, что сейчас разревется — от усталости, от напряжения, от страха.
Она завыла так неожиданно, что Фернан вздрогнул.
"
"— Нет! — закричала она. — Ты прав! Мне плевать, что ты чувствовал к Фрэнсис или к кому-то еще! Все эти размышления о твоем прошлом мне безразличны! Меня тошнит от всех этих сентиментальных признаний, как ты тут сидел и слушал ее… А дальше ты, конечно, начнешь рассказывать о своей тяжелой юности и о том, как было нелегко с матерью, которая так тосковала по родине, и с отцом, который по возрасту годился тебе в деды и чье сердце всю жизнь принадлежало другой женщине! И о том, насколько мрачно все это было, этот Дейлвью, в котором, как я поняла, целые поколения жителей жили в депрессии и страдали алкоголизмом! И что здесь ты искал и нашел свою родину, в Уэстхилле и у Фрэнсис Грей, которая стала для тебя воплощением силы и надежности и дала тебе то, что ты нигде больше не смог получить и за что ты ее любил и нуждался в ней… И еще ты расскажешь мне, что именно поэтому при любых обстоятельствах хотел бы получить Уэстхилл.
И что не жадность и не одержимость, а твоя любовь заставляет тебя желать того, что когда-то принадлежало Фрэнсис.
И я могу сказать тебе только одно: все это не интересует меня ни в малейшей степени, так как рядом лежит мой муж, мужчина, которого я люблю, и он тяжело ранен, а я хочу, чтобы он выжил! Ты понимаешь? Я хочу, чтобы он жил!
Слезы полились по ее лицу, но Барбара их не замечала. Она плакала навзрыд, пока ее силы не иссякли. И не сопротивлялась, когда Фернан заключил ее в свои объятия.
— Ты понимаешь меня, — прошептал он.
