Барбара кивнула.
— У матери был рак, и она знала, что ей осталось недолго. Мне был тогда тридцать один год. Я до сих пор не знаю, почему за три дня до смерти она поведала мне эту старую историю. Мать была католичкой; возможно, ей не хотелось уходить в вечность, будучи посвященной в тайну безнаказанного убийства. Может быть, ее признание было для нее своего рода исповедью… Но, несомненно, было бы лучше, если б она пригласила настоящего священника. — Он немного помолчал. — Я сказал Лоре, что мне все известно, только восемь лет спустя, — и она была в шоке от ужаса.
Бедная старая перечница!.. Она наверняка никогда не подумала бы, что Маргарита откроет тайну своему никчемному сыну.
— А ты никчемный сын? — спросила Барбара.
Фернан подошел ближе.
— А как бы ты меня назвала?
— Я не так много знаю о тебе. — Она отступила на шаг. — Синтия рассказывала, что ты слишком много пьешь и жестоко обращаешься со своей женой. Та выглядела ужасно тогда, в магазине перед Рождеством.
И я не знаю, соответствует ли понятие «никчемный» тому, что ты из себя представляешь.
— Подбери понятие, которое считаешь нужным.
— Несдержанный, — сказала Барбара, — вспыльчивый, брутальный…
Фернан сделал едва заметный ироничный поклон, но в его глазах появился настораживающий блеск.
— Большое спасибо за блестящую характеристику!
— Ты сам спросил.
— Но ты согласилась лечь в постель с несдержанным, вспыльчивым, брутальным мужчиной. И у меня создалось впечатление, что испытывала дьявольское наслаждение.
Барбара постаралась придать своему голосу жесткость.
— Давай не будем больше об этом говорить.
— Ага… Опять все как прежде. — Блеск в его глазах усилился. — Ты хотела бы знать, какой я тебя вижу? Тебе свойственны перфекционизм и сверхконтроль. Никто не должен заметить, сколько всего от толстой девочки, которую так часто обижали, еще в тебе таится.
— По крайней мере, я никому не причиняю вред.
— Никому. Кроме самой себя.
— Это мое дело.
Фернан взял в руку одну из ее длинных светлых прядей волос и пропустил через пальцы."
"— Я восхищаюсь тобой, — сказал он тихо, — восхищаюсь железной решимостью, с которой ты демонстрируешь миру великолепный портрет абсолютно идеальной женщины. Я восторгался такой же решительностью Фрэнсис Грей. Ты напоминаешь мне ее, Барбара, я отметил это с первого взгляда еще в магазине Синтии, хотя ты во много раз привлекательнее ее.
