Эта постель, в которой она лежала, должно быть, пропиталась по́том и спермой; одержимая страстью, она пренебрегла естественными нормами приличия и не воспользовалась собственной кроватью; слово «страсть» она употребила в своих мыслях сознательно и с определенным брутальным удовлетворением. Кроме того, доверила ему еще массу интимных тайн и при этом прекрасно себя чувствовала. Она вообще все время чувствовала себя замечательно, вспоминала Барбара. Свободной. От своего чувства стыда, своего нежелания, своей клинически-стерильной чистоты…
А сейчас?
«Очень хорошо, Барбара, — сказала она себе.
— Все мачо этого мира падают к твоим ногам». Наконец появился жизненный пример, подкрепляющий ее примитивную убежденность в том, что все, что требуется равнодушной женщине, это хороший секс — и мир уже выглядит совсем по-другому!
Но как раз это было не так. Она все еще оставалась собой. Она увидела ту сторону себя, которая не была ей знакома, — но не рассталась с собой. Земля вращалась, как и вечером накануне; наступил новый день, а Барбара по-прежнему оставалась Барбарой.
Она не знала, что на нее нашло. Она обманула своего мужа, в то время как тот отправился в деревню, чтобы в тяжелейших условиях раздобыть для нее еды, и Фернан Ли тоже изменил жене, которой и без того было нелегко с ним. Многое не нравилось ей в мужчине, с которым она спала. И теперь Барбара ощутила острую потребность в продолжительном горячем душе.
Она встала с постели и собрала свои разбросанные повсюду вещи.
Выйдя из комнаты, сразу почувствовала ароматы жареного бекона и кофе, доносившиеся снизу. Вспомнила, что во время чтения мемуаров Фрэнсис Грей в деталях представляла себе эту атмосферу: холодное зимнее утро, аромат кофе и жареного бекона, радостная семья, собравшаяся за завтраком…
Барбара была бы рада, если б там, внизу, ее ждала семья; братья и сестры, с которыми она постоянно ссорится, мама, которой можно рассказать страшные ночные сны… Но вместо этого там ждал мужчина, которого она все больше хотела никогда не встречать.
"
"Барбара долго стояла под душем, потом пошла в свою комнату и взяла чистую одежду. Сделала тщательный макияж, руководствуясь при этом не желанием произвести впечатление на Фернана, а потребностью обрести определенную, напоминающую маску отстраненность. Вид в зеркале ее красивого лица, казавшегося несколько искусственным, помог ей восстановить баланс.
