Я… — Лора запнулась, — я испугалась и в первый момент хотела убежать, но он крикнул, чтобы я осталась. Ему нужна помощь.
— И он говорил по-английски?
— Да. Но он говорил более внятно, чем сейчас. У него уже тогда была лихорадка, но он не находился в спутанном сознании. «Я тяжело ранен, — сказал он, — вы можете мне помочь?» Я сказала ему, что он должен лежать и что я позову врача, но он умолял, чтобы я этого не делала. Постоянно кричал: «Не надо врача, не надо врача!» Я сказала, что не знаю, что я могу еще сделать, и тогда он спросил, не могу ли я взять его с собой домой на один день.
Ему нужна только постель на одну ночь, сказал он, и что-нибудь поесть и попить, а утром он уйдет.
— Ну, в этом он, наверное, сильно ошибался, — сухо заметила Аделина.
— Это было ужасно — тащить его сюда, — сказала Лора.
Фрэнсис бросилось в глаза, какой изможденной выглядела девочка. И это неудивительно! Лора чуть не надорвалась, пока тащила этого высокого, крепкого мужчину из Болтон-Касл сюда.
— Он висел на моем плече и с каждым шагом казался все тяжелее и тяжелее.
Ему становилось все хуже. Температура поднималась, и он начал говорить на иностранном языке. Иногда падал. Я не знала, как снова поставить его на ноги. — При рассказе о том, сколько усилий она затратила, глаза девочки то и дело наполнялись слезами. — Он был невероятно тяжелый! И потом, я еще постоянно думала о том, что он может умереть где-нибудь посреди пастбища, и я тогда буду в этом виновата, потому что так и не позвала врача. Но у меня сложилось впечатление, что он сразу запаниковал, как только я заговорила о враче, и… — Она беспомощно подняла руки и вновь опустила их.
— Ты все сделала правильно, Лора, — сказала Фрэнсис, — и я должна сказать, что горжусь тобой. Притащить тяжелораненого мужчину из Болтон-Касл в усадьбу… вряд ли нашелся бы кто-то, кто смог бы это выдержать!
Лора покраснела от счастья. Ее пальцы смущенно теребили подол платья.
— У него, очевидно, были все основания, чтобы прятаться, — пробормотала Фрэнсис.
Виктория посмотрела на нее.
— Только потому, что он немец? Он ведь может быть и беженцем…
Фрэнсис покачала головой:
— Здесь кроется нечто большее. Тот, кто с таким серьезным ранением забирается в овчарню, вместо того чтобы искать помощь, наверняка чего-то опасается. К тому же у него был заряженный пистолет. Это не безобидный беженец.
— Ты думаешь, он… он нацист? — спросила Виктория, широко раскрыв глаза.
Фрэнсис пожала плечами:
— Мы спросим его, когда с ним можно будет говорить.
