На следующий день Марджори сказала, что она при любых обстоятельствах хочет вернуться к отцу в Лондон, и Фрэнсис подтвердила, что это отличная идея.
— Тебе нет смысла оставаться с нами, Марджори. Мы не сможем ужиться друг с другом.
— Значит, вы вышвыриваете меня, — сказала Марджори, хотя сама минутой раньше объявила о своем отъезде. — Я вынуждена уехать, поскольку видела то, что не должна была видеть.
— Мне кажется, ты сама хочешь уехать. Разве ты не хотела этого с самого начала?
— Разумеется. И я очень рада, что вы тоже наконец это поняли.
Лора, которая сидела на кровати и лицо которой было серым, как дождливый день за окном, издала жалобный звук.
— Не выгоняйте нас, Фрэнсис! У нас есть только вы!
Марджори повернулась и гневно посмотрела на сестру.
— У нас есть еще отец, не забывай это! Наша мама погибла, но отец жив, и он…
— Он не сможет о нас заботиться, Марджори, — тихо сказала Лора.
— Ты можешь здесь остаться! Ты ведь так любишь все здесь! И наконец, ты всегда себя прекрасно вела — если не считать твоих ночных кулинарных оргий…
— Марджори! — резко сказала Фрэнсис.
— Ты можешь оставить свои колкости при себе. Между нами все предельно ясно, не так ли?
— Все ясно, — подтвердила Марджори.
Лора всхлипнула.
— Перестань плакать, — приказала Фрэнсис.
Она чувствовала себя измотанной и раздраженной. К тому же ее мучили угрызения совести; внутренний голос подсказывал ей, что она не должна потакать желанию Марджори. Но одновременно не чувствовала ни малейшей потребности в том, чтобы упрашивать девочку остаться.
Напротив. Для нее стало бы облегчением, если б ее не было рядом.
— Я не могу отсюда уехать, — плакала Лора. — Не могу. Не могу!
— Ты можешь жить здесь, сколько захочешь, Лора, — сказала Фрэнсис.
— Но мне нельзя отпускать Марджори одну!
— Очень даже можно, — холодно ответила Марджори. — Я великолепно справлюсь, не беспокойся! — Она повернулась к Фрэнсис: — Каждый здесь считает, что вы меня выгоняете. Это выглядит как признание вины. Так, как будто я действительно попала в точку.
Как говорится, — она по-взрослому нахмурила лоб, — на воре и шапка горит!
— Не ломай себе над этим голову. Лучше подумай хорошенько, чего ты хочешь. Ты действительно намерена вернуться к отцу?
— Да. И если вы скажете «нет», я убегу.
— Тогда собирай свои вещи. Завтра утром мы поедем в Лондон.
— Я поеду в Лондон одна.
— Нет, этого ты не сделаешь. Твоя мать передала мне ответственность за тебя, и поэтому я уж точно не позволю тебе разъезжать в одиночку.
