К чему этот цинизм? По какому праву он цепляется к ней?"
"— Надеюсь, что хорошо справилась там со своей работой, — ответила она холодно, — а это была нелегкая работа. Нам приходилось собирать солдат практически по частям, когда их привозили.
— Знаю. Я тоже испытал, что такое война. И уверен, что ты действительно хорошо работала. Ты можешь рьяно взяться за работу и вынести то, от чего другие теряют сознание.
Фрэнсис сжала губы.
— Я могу уйти, если ты намерен ссориться.
Джон пожал плечами:
— Ты можешь делать все, что захочешь.
Она растерялась. Больше всего ей хотелось выйти из комнаты, хлопнув дверью, но потом она вспомнила о Джордже, о его сильнейшем отчаянии. Он стал другим, и Джон тоже. Джордж погружался в депрессию; Джон, очевидно, находил спасение в ярости и агрессии. Того, кто однажды оказался в жерновах войны, она не щадит, оставляя в его памяти картины непостижимого ужаса, лишает здоровья, покоя и радости жизни, а потом бросает в угол, где он пытается снова встать на ноги…
«Мне надо набраться терпения в общении с ним.
Он так много пережил. Как и Джордж. С ним было, конечно, проще, но Джон заслуживает такого же участия».
Фрэнсис преодолела свой порыв уйти. Вместо этого она прошла вглубь комнаты, тихо закрыв за собой дверь, и осторожно спросила:
— Джон, тебе было тяжело, да?
— Тяжело?.. Да, было. Но не мне. Я ведь еще жив. Но тот мальчишка…
Другой солдат, которого он взял с собой. Он не вернулся.
— Ты уверен, что он погиб?
— Погиб или попал в плен, не знаю… Ему едва исполнилось девятнадцать.
— Джон…
— Это была моя идея — взять его с собой в тот день, — сказал он. В его глазах заблестели слезы, Фрэнсис это видела, но он не мог плакать. — Он все время умолял и упрашивал. Хотел сделать что-то особенное, что-то авантюрное… И я предложил его в качестве своего напарника. Он был в восторге.
— Ты сделал то, что он хотел.
Руки Джона вцепились в подлокотники коляски.
— Я должен был знать, что ему не хватит смелости. Он был переполнен пламенным идеализмом, но, по сути, являлся еще ребенком.
Я до сих пор не понимаю, как мы могли сбиться с пути. Мы проникли глубоко на немецкую территорию. Это оказалось чудом, что нас не разорвало на клочки взрывом, или что немцы нас не подстрелили. Что-то было не в порядке с компасом. Мы совершенно заблудились.
— Но ты ничего не мог с этим поделать.
— Я был старшим. Нес ответственность за вылазку. И вообще не должен был брать его с собой. И уж точно…
— Что?
Джон не смотрел на нее.
