По ее телу побежали мурашки, и она почувствовала страх. С Джорджем они прожили бо́льшую часть их прежней жизни. Это были самые лучшие годы. Он был ее старшим братом, ее опорой, ее надеждой. И теперь Фрэнсис осознала, что потеряла его. «Я потеряла того, прежнего Джорджа. Я никогда больше не смогу на него опереться. С этого момента — и только если он не откажется — он сможет опереться на меня».
Так они сидели некоторое время, погрузившись в свои мысли, пока не похолодало и не опустились сумерки.
Появилась бледная Элис.
— Завтра мы можем вместе с ранеными уехать назад в Англию, — сказала она. — Там будут места для нас троих.
Джордж равнодушно смотрел мимо нее. Фрэнсис подняла голову.
— Уже завтра?
Элис кивнула.
— Врач разрешил.
— Надеюсь, он не ошибся, — сказала Фрэнсис. — Здесь наверняка отправляют людей раньше, чем это допустимо. Им ведь дорог каждый миллиметр площади.
Завтра! Уже завтра они поедут домой, в Англию… Но она еще ничего не узнала о Джоне. Не говоря уже о том, чтобы хоть немного поговорить с ним.
Его последним воспоминанием о ней была их случайная встреча, где Фрэнсис предстала перед ним на берегу Темзы в Лондоне в непривлекательном платье, пропотевшая и изможденная, ругающаяся как рыночная торговка… Ее еще и сегодня бросало в жар от стыда, когда Фрэнсис думала о том, какое впечатление тогда произвела на него. Она многое отдала бы, чтобы вернуть все назад.
— В отношении Джорджа доктор прав, — сказала Элис. — Его можно перевозить, даже я это вижу.
Чем скорее он отсюда уедет, тем лучше. Ему нужен покой и тишина, а у меня он получит и то, и другое.
— Ты хочешь везти его к себе в Лондон? — удивленно спросила Фрэнсис.
— А куда же еще?
— Ему нужно в Йоркшир. Там его дом!
— Ведь отец Джорджа не желает его видеть, — тихо прошипела Элис, не желая напоминать об этом больному.
— Но ведь он был на волоске от смерти. Для моих родителей многое изменилось. Мама ясно сказала об этом.
— В Лондоне ему будет лучше, — настаивала Элис.
— В узкой, сырой, маленькой квартире? — воскликнула Фрэнсис. — Это несерьезно с твоей стороны!
Они с негодованием смотрели друг на друга, не желая уступать. Наконец Фрэнсис сказала:
— Я знаю, в чем дело. Тебя не жалуют в Уэстхилле. В этом твоя проблема. И тебя раздражает мысль о том, что выхаживать его будет мать, а не ты. Вместо того, чтобы думать о нем и о том, что для него будет лучше!..
— Это была моя идея поехать к нему во Францию, — сказала Элис.
