— Он действительно неплохой человек, — настаивала Синтия. — У него было тяжелое детство. Его отец тоже пил, а мать — французская эмигрантка, отсюда французское имя — с годами все больше впадала в уныние, потому что так и не смогла избавиться от тоски по Родине. Фернан был раздавлен ими обоими.
— Честно говоря, это объяснение насильственного поведения меня уже давно не устраивает, — признался Ральф. — Человек рождается со свободной волей. И не имеет никакого значения, что до этого происходило в его жизни.
С определенного момента он несет ответственность за то, как проживет остальную часть жизни.
Синтия кивнула.
— В принципе вы правы, но… Ну, так что, — попыталась она сменить тему, — нашли то, что вам нужно?
— На первое время — да, — ответила Барбара. — Но мы в любом случае придем еще раз завтра, чтобы купить всё на праздники.
Синтия с сомнением посмотрела в окно, где сильный завывающий ветер кружил снежные хлопья.
— Надеюсь, завтра вы еще сможете сюда добраться.
Если будет совсем худо, поможет гарнизон Каттерик. Они расчистят основные улицы своими танками, но о второстепенных улицах никто не позаботится, а Уэстхилл расположен на приличном расстоянии в стороне!
— Ну, все не так драматично, — легкомысленно предположила Барбара. — У нас в машине есть цепи против скольжения. Все будет нормально. Будьте так любезны, расскажите, как нам добраться…
Когда по дому разнесся приглушенный звук медного дверного молоточка, Лора вздрогнула, хотя каждую минуту ждала прибытия гостей.
Остатки горячего чая в ее чашке выплеснулись ей на руку, и она тихо вскрикнула. Что творится с ее нервами? Они, кажется, совершенно разболтались только из-за того, что ей предстояла поездка, так называемое противостояние миру, который затаился по ту сторону оборонительных стен Уэстхилла. Она отставила чашку, прошла в прихожую, в спешке поправила перед зеркалом волосы, расправила плечи и открыла дверь.
Штормовой ветер чуть не вырвал дверь из ее руки, и вихрь снежных хлопьев ударил ей в лицо. Было уже почти темно, и Лора едва смогла разглядеть лишь силуэты двоих стоявших перед ней людей.
— Добрый день, я — Лора Селли, — сказала она. Ей пришлось говорить громко из-за завывающего ветра. — Проходите!
Барбара поняла, почему Синтия назвала эту Лору «странной». Пожилая дама была несомненно милой, но довольно рассеянной и нервной.
