У него довольно серьезное повреждение головы и более легкое — правой ноги. Майор пишет, что сейчас его жизни ничто не угрожает.
Засыпан в блиндаже… Самое большое опасение Джорджа. Был ли он в сознании, когда они его откапывали? Какой смертельный страх ему пришлось испытать!
— Это ужасно, — сказала Фрэнсис и, заметив взгляд Элис, добавила: — Я не имею в виду то, что его жизни ничто не угрожает, а то, что с ним случилось самое худшее. То, чего он больше всего опасался.
— Он, наверное, совершенно растерян, — продолжила Элис, — и это явно значительно бльшая проблема, чем его повреждения.
Я еду к нему.
— Во Францию? На фронт?
— Лазарет, разумеется, находится за линией фронта. Мне кажется, Джордж нуждается сейчас в ком-то, кого он знает, кто ему близок.
Седцебиение у Фрэнсис постепенно нормализовалось. Она не знала, какие последствия для человека могут иметь раны, полученные на войне, поскольку никогда ничего об этом не слышала и не читала — иначе беспокоилась бы больше. Она думала только об одном: «Слава богу! Он не умрет.
Всё в порядке!»
— В принципе, мы должны быть рады, — сказала она. — Кто знает, сможет ли он еще вернуться на фронт… Возможно, для него уже все позади.
Элис не могла разделить ее оптимизм.
— Не исключено, что он уже никогда не оправится от психических травм. Я слышала о солдатах, попавших в психиатрические больницы.
— Но не Джордж. Он сильный.
— Не такой сильный, как ты, возможно, думаешь, — возразила Элис. Она тщательно сложила шарф и положила его в чемодан.
— В любом случае, я еду к нему. И без него оттуда не вернусь. Я привезу его назад в Англию. В одном ты права: он никогда не вернется на фронт. Никогда! Я этого не допущу.
К своему удивлению, Фрэнсис поняла, какими глубокими в действительности были чувства Элис к Джорджу. Она всегда думала, что Элис не может по-настоящему любить и Джордж обречен всю свою жизнь бегать за ней, получая назад в лучшем случае лишь половину тех чувств, которые отдал сам.
Но, видимо, заблуждалась. Что-то в этом союзе, что-то в человеческих качествах Элис она вообще не понимала… Фрэнсис посмотрела на свою подругу с еще большим интересом и вновь вернувшимся уважением. И потом, не раздумывая больше ни секунды, сказала:
— Я с тобой. Я тоже поеду во Францию.
Октябрь — ноябрь 1916 года
Октябрьский день был солнечным и холодным, но в полуразрушенном амбаре, в котором англичане устроили лазарет, царила удушливая жара.
