Если до завтра не случится ничего кардинального, мне придется отправиться в Дейл-Ли.
Барбара посмотрела в окно. Небо было синим и ясным.
— Снега пока еще нет. Может быть, к нам попробуют пробиться с помощью снегоуборочной машины?
— Я это и имею в виду, сказав «если не случится ничего кардинального». Но, возможно, не случится ничего. А нам нужно чем-то питаться. Ситуация постепенно обостряется.
— Хорошо. Но не уходи, не предупредив меня, ладно?
— Нет, конечно. Я хочу сначала проверить свою способность лыжника-марафонца.
— Он направился к двери, но вдруг остановился. — Да, я хотел бы извиниться, если сегодня ночью был слишком навязчив. Думаю, что больше это не повторится.
Барбара вздрогнула. В его голосе было что-то жесткое и отталкивающее, что ее напугало.
— Я тоже должна извиниться, — сказала она тихо, — я отреагировала слишком резко. Прости.
Ральф кивнул и вышел из кухни.
Барбара неожиданно почувствовала себя очень скверно.
— Ах, черт подери, просто все так неудачно сложилось… — пробормотала она.
— Мы заточены здесь вместе вот уже скоро четыре дня, отрезаны от внешнего мира, мерзнем и голодаем… Это просто невероятно!
Барбара выпила еще одну чашку кофе и решительно села за стол с намерением читать дальше. Она не могла заниматься ничем другим — и совершенно не чувствовала себя готовой к размышлениям о своих личных проблемах.
Май — сентябрь 1916 года
Однажды майским вечером 1916 года на одной из улиц Лондона Фрэнсис совершенно неожиданно встретила Джона. Она шла с работы и была очень уставшей.
Фрэнсис работала на производстве столовой посуды на одном из многочисленных и спешно построенных оборонных предприятий, задачей которых было преодоление бедственного положения в обеспечении британских солдат во Франции. Это было скучное, бессодержательное занятие, но поскольку ей надо было каким-то образом зарабатывать деньги, она хотела по меньшей мере что-то сделать при этом и для солдат.
Линия фронта во Франции вот уже год как была заморожена; окопы и заграждения из мин и колючей проволоки тянулись на сотни километров, но ничего не происходило.
Джордж, который, будучи лейтенантом пехоты, застрял в этом дурацком положении, регулярно писал письма Элис, а та передавала их Фрэнсис. Он очень старался не жаловаться, но его психическое состояние явно выдавало ярость, отчаяние и обреченность. Его рота понесла значительные потери, и Джордж потерял многих из своих товарищей, погибших у него на глазах. После этого у него началась депрессия.
