Зато Нили нравишься ты, и она очень многим обязана Анне…
– Минутку, – перебил Лайон. – Анна здорово вкалывает. Нам в нашей жизни меньше всего нужна сейчас Нили О’Хара."
"– Единственное, о чем я прошу тебя, это уговорить ее подписать с нами контракт. Всю грязную работу я беру на себя, обеспечу и рекламу, и продажу билетов, буду ездить с нею на гастроли. От тебя требуется лишь сделать ей самое первое предложение. Сейчас она готова убраться из психушки в любой момент. Мы снимем ей номер в отеле. Денег у нее нет, поэтому оплачивать его будет компания.
Да и вообще, мы будем платить за все, включая организованные дела и репетиции. Приставим к ней служанку – у меня уже есть на примете одна, массажистка из Дании, здоровенная, как бык, – и будем вести учет всех затрат, даже самых мелких. А когда она приступит к работе, будем вычитать их у нее из гонораров, пока не вернем все до последнего цента. Если станет возмущаться – что ж, это вполне законные удержания из заработка.
– Это огромный риск.
– Мы мало что теряем, а те несколько тысяч, что потратим на рекламу, стоят того. И потом, если ее выступления будут иметь большой успех, она сможет отдать долг Анне. Ты ведь знаешь, что твоя жена оплачивала ее лечение. Нили должна ей почти двадцать тысяч долларов. Лайон покачал головой.
– Не нравится мне все это. Но если ты все-таки хочешь провернуть это дело, я согласен. При том непременном условии, что всем будешь заправлять ты. Я делаю первоначальное предложение, и сразу же после этого ты все берешь в свои руки.
Джордж кивнул.
– Вот увидишь. Я запущу наш маленький спутник на орбиту ошеломительного успеха, а вместе с ним туда взлетим и мы.
* * *Анна вошла в квартиру и включила кондиционер. Она пожалела, что у служанки сегодня выходной. На улице стояла знойная влажная духота, жара достигла рекордной отметки. Почувствовав себя плохо, она бросилась в ванную комнату, обмотала лоб холодным полотенцем. Криво улыбнувшись, она подумала: «У всех тошнота подступает по утрам, а вот у меня почему-то по вечерам».
Она считала, что забеременела. Задержка длилась уже десять дней. Конечно, наверняка она не знала. В феврале задержка была на две недели, они с Лайоном даже отпраздновали это, а наутро она проснулась от знакомых болей в низу живота. На этот раз она ничего не сказала Лайону. И вот вчера, в половине шестого, у нее началась эта тошнота. «О господи, ну, пожалуйста, пусть это будет правдой, – молила она.
