Нет! Не задирай подбородок и не улыбайся – смотри, какая ты в обычном, расслабленном состоянии.
– Клод… но на мне всегда будет косметика. И я знаю оптимальные ракурсы. Ну кому представится возможность разглядывать меня в таком виде?
– Голливуду! Гримершам, студийным парикмахерам… слух разойдется быстро.
– Но ведь я же еще не старуха. Для своих тридцати семи я выгляжу отлично.
– Но не на двадцать семь!
Она внимательно вгляделась в зеркало. Да, действительно под подбородком – небольшая складка. Почти незаметная… а если чуть откинуть голову и улыбнуться, она вообще исчезает.
Но в обычном состоянии ее не видно. Двойной подбородок, как выражается Клод. Да, понятно, что он имеет в виду: та самая еле уловимая вялость кожи, указывающая на разницу между возрастом в двадцать с чем-то и тридцать чем-то лет. Это еще не настоящие морщины, но девичьей упругости кожи уже нет. Никто не заметит их в кафе или при правильно подобранном освещении… но все же они существуют. Может быть, он и прав. Но боже мой – удалять морщины в тридцать семь лет! Думая о пластических операциях, Дженифер всегда представляла себе шестидесятилетних старух со сморщенными, как печеные яблоки, лицами.
Она вспомнила, что часто видела в Нью-Йорке этих чудовищ с белыми, словно заляпанными штукатуркой физиономиями и густо подведенными глазами, про которых вечно шептали: «Этой шестьдесят пять. Ей подтянули кожу на лице, но все бесполезно». Нет, это слишком рискованно.
– Клод, да не бойся ты Голливуда. Я была там. Все не так серьезно, как тебе кажется.
Там все боятся друг друга. Я проскочу.
– А я не желаю, чтобы ты «проскакивала»! – прогремел он. – Ты – секс-богиня Европы. Весь Голливуд с нетерпением ждет, выдержишь ли ты сравнение с их секс-символами – Мерилин Монро, Элизабет Тейлор, а ведь они – девицы молодые.
– Но я не Лиз Тейлор и не Мерилин Монро. Я – Дженифер Норт. Я – это я!
– И что это такое – ты? Мордашка да пара титек! Вот и все, что ты есть… все, чем ты была всегда!
– В последних семи фильмах я снималась одетой!
– Да, потому что имидж уже создан.
Теперь ты хоть мешок на себя надень, всем и так известно, что под ним. Они наизусть знают каждый сантиметр твоего тела и видят его, какая бы одежда на тебе ни была. И выбрось из головы, будто можешь предложить им что-то другое.
– Тогда, значит, этот имидж создан и в Америке. Там же шли все мои фильмы.
– Дженифер, разве ты не доверяешь моему мнению? – Клод решил изменить тактику и изобразил на лице обаятельную улыбку.
