– Опять это слово! Какие же вы, американцы! Не знаете, что делать с красивой девушкой. Постоянно пытаетесь всех уподобить девчонке-соседке. Да если бы публика хотела именно этого, никто не стал бы ходить в кино. Взять, к примеру, Дженифер – она сразу станет крупной звездой именно потому, что не похожа на соседскую девчонку. Она – та самая девушка, обладать которой мечтает каждый мужчина.
– Согласен. Но в рекламном деле это не срабатывает, тут нужен совсем другой подход, – стоял на своем Кевин. – Сексуальную привлекательность мы тоже используем, но более тонко.
Анна красива, но это тот тип красоты, с которым себя может отождествить любая женщина. Студентка колледжа или молодая замужняя женщина станет думать, что и она вполне сможет выглядеть как Анна, если будет пользоваться нашими изделиями. Но она никогда не станет думать, что сможет походить на Дженифер. Вы в своих фильмах делаете упор на эскапизм, уход от действительности – я же торгую реальными изделиями. Анна идеально подходит для моей продукции.
Люди не догадаются, что все дело в чертах ее лица, в том, как у нее посажены глаза или насколько густы у нее ресницы. Они станут думать, что если они будут пользоваться той же продукцией, то станут выглядеть точно так же. Этот тип красоты не напугает их. А вот тип Дженифер – да.
– Что ж, тогда я увожу свой пугающий тип красоты в Париж, – сказала Дженифер. – Но, Анна, думаю, что тебе следует принять предложение Кевина. Тебе нужно сменить обстановку. Нам всем это нужно.
Анна нахмурилась.
– Я не манекенщица, и меня вполне устраивает работа у…
Дженифер незаметно ткнула ее локтем в бок и встала.
– По-моему, нам нужно выйти и немного подправить косметику. Пошли, Анна.
Выходя следом за Анной, она обернулась и ободряюще подмигнула Кевину. Тот кивнул и показал ей скрещенные пальцы.
В дамской туалетной комнате они сели перед большим зеркалом. Служительница прибиралась неподалеку с выражением безразличия и скуки на лице.
– Итак, – с ходу бросилась в атаку Дженифер, – почему ты отказываешься?
– Я ничего не смыслю ни в рекламе, ни в работе манекенщицы…
– А я ничего не смыслю в работе киноактрисы, но меня это не останавливает.
К тому же еще в Париже!
– Ты будешь замечательной…
– Не переводи разговор. Сколько ты получаешь у Генри?
– Сейчас – сто пятьдесят в неделю. Но это не существенно. Я только что продала свой дом и получила за него очень приличную сумму. Генри выгодно поместил эти деньги, так что мне набегают большие проценты.
