Остаются и правда только платки носовые, по краю вышитые золотой нитью, вдруг в приданое кому пойдёт.
— Возьму ещё монеты, мало ли, — пробормотала, осматривая себя в пыльном зеркале. Волосы Молли мне с утра пригладила гребнем, подол платья внизу грязный и на груди странный «орден» в виде жирного пятна, хотя я точно ничего не ела такого. Но в целом облик был презентабельный, главное брови нахмурить и грозно стребовать оброк.
— Госпожа давайте я сбегаю, — снова предложила Молли. Такая искренняя забота и беспокойство за свою хозяйку, честно признаться, тронула.
— Нет, мне надо самой всё осмотреть, — возразила, медленно спускаясь по ступеням, нога уже не так болела, но стоило сделать неловкий шаг, как боль усиливалась, — тебя и слушать не будут, сама понимаешь.
Девушка, лишь тяжело вздохнув, перехватила в руках мешок с нашим товаром, проследовала за мной. Выйдя на улицу, я на миг замерла, любуясь яркой зеленью сада, стоящими у входа некогда красивыми вазонами, которые сейчас оплёл плющ.
Деревья, кусты давно считали себя здесь хозяевами, поглотив сад, не оставив ни единого пустого места.
Птицы, чувствуя себя в безопасности, в таких-то зарослях, с раннего утра горланили песни, насекомые планировали у самого лица, будто пытаясь разглядеть и запомнить нарушителя их спокойствия.
— Нам кажется сюда, — махнула рукой в сторону узкой тропинки, петляющей между высоких деревьев, удивляясь, как ночью Эмма и Молли смогли её разглядеть и не заблудится в этих джунглях.
— Госпожа, давайте я первой пойду.
— Молли, какая разница, — отмахнулась от предложения девушки, смело пробираясь сквозь заросли, я всё же приметив валяющую ветку у тропинки, толщиной с руку Молли, подняла её, угрожающе продолжив, — если что, буду отбиваться.
— Хорошо, госпожа, — сиплым голосом согласилась со мной Молли, отстав от меня на два шага, кажется, я её пугаю. Оно и понятно, сомневаюсь, что прошлая Эмма так себя вела, но притворятся нежным избалованным цветочком я точно не буду, не те условия, хотя могу.
— Гляди-ка, а здесь ходят, — пробормотала я, заметив притоптанную кем-то ромашку, — и совсем недавно кто-то гулял.
— Может вернёмся?
— И будем сидеть в особняке, пока не помрём от голода, — прервала Молли, удобней перехватив ветку, добавила, — нам нужны продукты, а ещё кто-нибудь из мужчин, чтобы помогли разобрать завал, застеклили окна, отремонтировали нагреватель и двери.
— Тогда я старосту приглашу в особняк.
