— я оробела, отошла к окну, намертво вцепившись в подоконник. Глубокий вдох, как перед прыжком.
— Я беременна Дима, двенадцать недель. — смогла, произнесла, дрожу от страха и неизвестности. Спохватившись, добавляю самое главное. — От тебя, ты отец."
"Молчание, я его понимаю, нужно время такое переварить, но можно же хоть что-то сказать. Смотрит прямо на меня, как статую, ни один мускул не дрогнет на его лице. Я не прошу вселенской радости, хотя бы приободряющая улыбка, сейчас не помешала. Но мужчина не шевелится, лишь щурит глаза, снова опускает их сначала на мою грудь, потом на живот.
Ну же, дай мне хоть, что-нибудь, за что я смогу зацепиться. Шок, неверие, непонимание, изумление, ошеломлённость, пусть не радость, пусть не счастье, но не тотально безразличие же.
Силясь не разревется, сильно прикусываю губу, пока во рту не чувствую привкус крови. Но это не помогает, одно моргание и по щекам вовсю льются бессильные слёзы.
— Эй, ты чего маленькая. — Подходит, желая обнять, но я одеревенела, срослась с этим чёртовым подоконником и только сильней сжимаю руки.
— Ты только не плачь. Я не знаю, нам надо наверно это обсудить… — ха, наверное, обсудить.
— Уходи, я не хочу с тобой разговаривать, — не до разговоров мне сейчас. — Просто уйди, уйди от сюда немедленно, пошёл вон! — кричу, вырываюсь из его объятий и выбрасываю, его вещи из своей комнаты в прихожую.
Но мужчина, даже не пытается выполнить просьбу, перехватывает мои руки и крепче прижимает к себе.
— Всё, моя Лисичка, всё.
— шепчет, зажав в тески своих рук. — Успокойся, пожалуйста. Я где-то налажал, да. — короткий смешок, мне в ухо. — Тебе ведь нельзя волноваться, нервничать. — чуть ослабляет хватку, и ласково, почти невесомо гладит по спинке. — Маленькая моя, хорошая девочка, такая красивая и такая хрупкая. — реву с удвоенной силой, теперь от переполняющей меня нежности. Ну что это такое. Руки сами по себе смыкаются за спиной Димы, утыкаюсь носом в его твердую грудь. Вдыхаю уже полюбившийся запах и кайфую от его близости.
Устаю так стоять, но не желаю сдвигаться с места. Почувствовав это, Волк берёт меня на ручки и относит, обратно, на кровать.
— Думаю, спрашивать, как это у нас получилось, глупо. — я приподымаюсь и насупившись смотрю на него. — Бл*… черт, Лисичка… чтоб тебя… — хмурюсь, сдвигаю брови сильней. — не тебя, не то… только не плачь, опять.
Похоже, сформировать свои мысли в предложения, ему по-прежнему не просто.
