Он ради меня пошел к отцу, которого ненавидел, и открыто заявил, что любит меня, не боясь того, что отец его погубит. Он мой! И теперь я могу заявить об этом открыто.
— Лиза, — прерывается папа. — Съешь лимон, — недовольно посматривает на меня. — Слишком довольная.
— У меня вообще-то брат родился, чем не повод для радости? — усмехаюсь я.
— Вам очень повезло, что именно сегодня родился мой сын, — рычит отец. — Так вот, — продолжает папа, отпивая глоток коньяка. — Я хорошо знал твоего отца, — снова переводит взгляд на Вадима.
— Опустим лирику, тем более ее не было, — усмехается. — Завод на самом деле был на грани банкротства. И не просто так. Твой отец проиграл его в казино.
— Откуда, бля, такая информация? — психует Вадим.
— Ну, во-первых, у меня есть документальные доказательства. А во-вторых, ты тоже знал, что он игроман. Я просто перекупил его долги. За свои кровные бабки.
— Ты готовил рейдерский захват.
— Ну, это громко сказано. Хотел ли я его получить? Да! Я хотел его купить по реальной цене, твой отец противился.
А в итоге я просто его перекупил. Но ему же было выгодно в глазах окружающих найти виноватого. Он просил меня вернуть завод, а деньги записать в долг. Я отказал. Но виноватым себя не считаю. И если копнуть глубже, пулю в лоб пустил себе не он, а алкогольная шизофрения, — заканчивает мой отец. Сглатываю. Потому что Вадим резко подаётся вперёд.
— Я не верю, — цедит он сквозь зубы. Пытаюсь его успокоить, поглаживая по спине.
Мой отец также подается вперед, теперь их лица в сантиметрах друг от друга.
Обстановка накаляется. Цепляюсь за Вадима, но он как скала.
— Сними пелену мести. Посмотри глубже, идиот. Ты же не рыл в эту сторону. Тебе же проще было видеть врага во мне. Твой отец был игроманом. И ты это знал. Это первое, — чётко проговаривает мой отец, смотря Вадиму в глаза. — А с чего бы мне вдруг, такому алчному мудаку, брать сына врага в начальники охраны и еще отдавать ему процент с дохода завода? И потом, твой отец был в затяжном запое после того, как завод отошел мне.
На фоне этого и… — выдыхает папа и первый отстраняется от Вадима, делая глоток коньяка.
Вадим тоже отстраняется, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Сглатывает, дышит глубоко.
— И, если бы ты не воткнул мне нож в спину, я бы всё тебе разложил. А так, извини… — разводит руками. — Но моя дочь, дура, утверждает, что любит тебя. Я сейчас не хочу делать больно ей. Поэтому отпускаю вас. Но если ты посмеешь ее обидеть! — снова рычит мой отец.
