— Так если ты мстишь за отца, на х*й тебе завод и активы? Это же неблагородно. Не легче взорвать эту бомбу и уничтожить меня? Я бы так и сделал, — вальяжно откидывается на спинку стула. — Выходит, ты такая же алчная тварь, как и я, — усмехается. — Дело не в деньгах, а в их количестве? Деньги смоют кровь твоего отца? — провоцирует меня тварь. Он и правда бездушная машина. Одной ногой в могиле и все равно жалит в угоду своему нутру.
Срываюсь. Резко подаюсь вперёд, а стул, на котором я сидел, с грохотом отлетает назад.
Хватаю Литвина за грудки и дёргаю на себя. А эта тварь ухмыляется, смотря мне в глаза, не дёргаясь.
— Я жену твою молодую пожалел и ребёнка, который вот-вот родится. Насколько я знаю, у твоей Надежды больше никого, кроме тебя, нет. Где они будут, когда тебя вздёрнут? — бью его в ответ. И мой удар оказывается болезненным. Литвин морщится, а потом сжимает челюсть. — Но это не главное.
Отпускаю его. Поднимаю стул, сажусь, прикуривая сигарету.
— Твоя жена в безопасности и комфорте. Лиза… — выдыхаю дым в его лицо.
— Она у меня.
— Ах ты, падаль! — теперь срывается Литвин и дёргается в мою сторону, опираясь кулаками на железный стол, нависая надо мной. — Где она? — утробно рычит. — Если с ее головы упадет хоть один волос, я же, сука, тебе прямо здесь глотку зубами перегрызу!
Я даже где-то уважаю сейчас его за это. За Лизу я бы тоже перегрыз горло каждому…"
"— Успокойся. С ней всё хорошо. Она даже в какой-то мере сейчас счастлива. И ничего не подозревает.
— Что ты хочешь? Активы завода назад? — садится на стул уже не такой самоуверенный.
— Только когда я его забирал, он не стоил почти ничего, твой отец был на грани банкротства. И всё, что сейчас есть, это уже моя заслуга. И, заметь, ты получал свою долю. Я тебе, падаль, доверял. Я давно перерос эту жажду денег и власти. Не без греха, в своё время натворил много, но приоритеты поменялись. Давай все бумаги, я подпишу. Наслаждайся победой, — сквозь зубы произносит он.
— Не получится надеть белое пальто. Банкротство было мифом, Литвин, — ухмыляюсь я.
— Чтобы сделать этот куш непривлекательным. И ты это знал. Поэтому и кинул мне подачку.
— Идиот ты, Довлатов, — качает головой. — Но вести с тобой диалоги мне наскучило. Верни мне «бомбу» и дочь, а я верну тебе завод. Всё.
Поднимается с места и стучит в железную дверь, чтобы его увели.
А я сжимаю голову, потому что в ней начинает нестерпимо пульсировать боль.
Где я просчитался?
Неважно, чем закончилась наша игра с Литвином и кто прав.
