Голова кругом, ноги ватные, сердце колотится где-то в висках. Он сажает меня на переднее сиденье, сам обходит машину и садится за руль. Открывает окна, впуская свежий воздух. Молчит, откидывая голову на подголовник, и смотрит в лобовое. И я молчу. Нет, мне есть что сказать. Я хочу не просто говорить с ним, я кричать хочу. Но кусаю губы, не позволяя себе этого. Не буду больше унижаться. Я всё сказала.
— Лиз, ты девочка еще, а я… — делает паузу, прикрывая глаза.
— Еще раз скажешь, что я ребенок, получишь по лицу, — зло выдаю ему.
Довлатов грустно усмехается, качая головой. Тоже откидываюсь на спинку сиденья, обнимаю себя руками и закрываю глаза.
— Замерзла? — закрывает окна.
Я замерзла, оттого что он отмороженный. Молчу, не комментируя. Смотри, какой заботливый. Слышу щелчок зажигалки, и салон наполняется дымом. Облизываю губы, которые никак не могут забыть его поцелуй. Они горят и саднят. Трогаю их подушечками пальцев. Хочу ещё его умелых, упрямых губ… Тело тянет, и я выгибаюсь.
Сволочь.
Довел меня.
— Прекрати!
Вздрагиваю от его грозного низкого голоса, одергиваю пальцы от губ. Глаз не открываю.
— Лиза, мне тридцать семь, я тебе почти в отцы гожусь.
— Ой, вот только не надо лицемерить, — психую. — Сколько там твоей телке? Двадцать пять?
— Ей тридцать.
— Да? — перевожу на него удивленный взгляд. Кивает, сжимая челюсть. — Ну поздравь ее, хорошо сохранилась, — усмехаюсь. Снова съезжаю на сиденье, прикрывая глаза. — Третьей жене отца двадцать, и ничего, — рассуждаю я.
— Вот мы и подошли к главному.
— Испугался моего папочку? — язвительно улыбаюсь.
— Дура ты… — вздыхает. — Поезжай учиться. Проживи прекрасные моменты молодости. Наши отношения будут завязаны только на сексе. Я хочу молодое тело, ты ищешь приключений в силу своего возраста и характера. Нарисовала в своей голове образ, которого нет. Я кажусь тебе умнее, опытнее твоих ровесников, интереснее. Окей. Дальше что? На этом все и закончится. Будущего не будет. У нас разные ценности и интересы.
Ну и потом да! Да, Лиза. Такой связи твой отец не допустит никогда. И я его даже за это не виню.
— Боже, какой ты… — не могу подобрать слова. — Душный!
— Да, Лиза. Бинго! — усмехается. — Не такой, какого ты себе нарисовала.
— А целовал ты меня сейчас зачем? — разворачиваюсь к Довлатову, чтобы посмотреть в его лицемерные глаза. — Ты же такой правильный и рассудительный. Это я дура малолетняя.
— Это физика, Лиза. Порок. И ошибка… — устало выдыхает.
