- Не волнуйся, без работы не останешься.
Его слова больно обжигают, но я не должна показывать этого. Дамир уходит, а я остаюсь одна. И только звук закрывающегося замка заставляет вздрогнуть.
Я все жду, что он вот-вот вернется. Но проходит время, а мужчины все нет. Все же принимаю душ. Хоть я и готовилась к поездке, но решаю не пренебрегать советом Дамира. Может, у него заскок на водных процедурах, и так он будет спокойнее и добрее?
Но даже когда я заканчиваю, он не возвращается.
Окон в комнате нет, так что я весьма смутно представляю сколько сейчас времени - телефон у меня отобрали, а часов я не ношу.
От нечего делать обхожу комнату, осматриваюсь. Все жду, что щелкнет замок, и дверь откроется.
А устав ждать, забираюсь на постель, решив, что в любом случае окажусь на ней, и устроившись поудобнее, пытаюсь хоть немного “отрепетировать” в мыслях линию поведения с клиентом. Сама не замечаю, как засыпаю. Зато просыпаюсь в темноте. И не одна…
-3 Дамир -
Стоит войти в комнату, как тут же попадаю под пристальный взгляд Семена.
- Недоволен, - констатирует он. Я лишь веду плечом, выдавая свое настроение.
Знает ведь старый лис, что у меня женщина, и все равно дернул.
- Ну, ничего. Сейчас подобреешь, - усмехается многозначительно. - Садись.
Молча усаживаюсь напротив главного вора в законе, который держит здесь всех в кулаке.
- Да не хмурься, Демон. У меня хорошие новости.
Едва заметно морщусь от прозвища, которым меня тут одарили. До сих пор слух режет.
Но если посудить, после того, что пришлось сделать, звучит заслуженно.
Вейхман выжидающе смотрит. Глупо. Ждет, что начну спрашивать. К чему? Все равно все расскажет сам.
- Я тебе обещал помочь достать Басманова. Весточка пришла. По твоему делу.
Струна внутри натягивается. Наконец-то.
- Ближе к делу, - скупо роняю, с трудом удерживая в узде эмоции.
- Ты искал слабое место Гриши. Оно у него есть. Дочь. Молодая совсем.
- Имя.
Вейхман отвечать не торопится.
Молчит, сука. Знает, что нервы мои на кулак наматывает. Но без него я не получу информацию.
- Скажи, ты уверен в том, что задумал? Девочке едва восемнадцать стукнуло.
- Моя сестра и до семнадцати не дожила, - цежу, все же срываясь. Прикрываю глаза, душа на корню ту черную ненависть, что готова выплеснуться.
Этот яд слишком долго живет во мне. Слишком я сросся с идеей мести ублюдку, который вынес приговор моей младшей сестрёнке.
- Справедливо.
