Седа ко мне обратилась… Знает, что я с тобой ближе всех общаюсь. К тому же я никому о том, что вас застукал, не трепался. Только трое в курсе.
— И что?
— Да ничего.
— Тебе не кажется, смешным ее претензии спустя семнадцать лет после случайного перепихона?
— Смешные или нет, но… Выслушать-то можно?
— Факт первый претензии смешные. Факт второй — жена моего дяди на передок баба слабая. Она якобы случайно там переодевалась, когда я за одеждой зашел, протискивалась мимо и уронила платье, титьками прижалась и… в мозгах отключилось, да.
То есть ей не стремно было с племянником ее мужа потрахаться тихо. Мало ли с кем она еще трахалась, а? Факт третий — есть претензии? Добро пожаловать в суд. Сделаем официально тест на отцовство, огласим…
— Ты решил вдову опозорить?
— Это она себя позорит, марамойка старая, такие просьбы выдвигать через тебя. Блядина ушлая! Я свое слово сказал, еще раз сунется, я не постесняюсь ее опозорить…
— Какой ты все-таки не очень хороший человек, мягко говоря.
— А она — по-твоему честная женщина? Трахалась по темным углам с парнями младше себя.
О, порядочная. Ты сказал, что я — не очень хороший? Не спорю, но и выпячиваю ложную святость, а вас, лицемеров, в собственной грязи купать можно! Жарь мясо, настроение у меня пропало с тобой беседовать!
Отряхнув руки, сердито иду в направлении дома.
— Не кипятись. Седа всего лишь просила узнать тихо и осторожно.
— Вот ты и узнал. Еще раз намеки услышу, будет ей грязно и жестко. И не в том плане, в каком она надеется!
— А тебе самому неинтересно? Седа клянется, что… ты — отец.
Я всего на миг замедляю свой шаг, но в итоге, отмахнувшись, от глупых претензий в собственный адрес, вхожу в дом, сердитый, злой, словно черт.
Где малявка?!
На кухне готовит? Нет ее…
Пройдясь по дому, натыкаюсь на запертую дверь в одну из спален.
— Саша? Ты тут?
В ответ тишина. Даже дыхания не слышно…
Барабаню кулаком по двери.
— Санька, открой. Не откроешь, вынесу дверь!
— Заперто! — выплевывает. — Значит, заперто. Что непонятного?!
— Ааа.
. — выдыхаю с облегчением.
Все-таки на миг в голове мелькнула мысль, что, если вдруг ей плохо стало?
— Ты ела что-нибудь? Мясо жарится.
— Я не голодна.
— Не придумывай! — агрю. — Ты почти ничего не ела в эти дни. Только пила!
— Я перекусила фруктами. Больше не хочу.
— Мясо пожарим.
— Даже не сомневаюсь, — отзывается с ядом. — Я хочу поспать. Постучи, когда соберешься ехать в город и отвезешь меня. Вернешь туда, откуда взял. Больше мне от тебя ничего не надо.
