Открыто, впрочем, он ничего такого не говорит, выказывает должное уважение к друзьям Саши. Но чисто между нами, потрепать языком, он горазд.
— Старая ты сплетница! — усмехаюсь. — Что же ты в открытую фото Саши на ее выставке нахваливал, а? Те фото, где Святослав снят.
— Так там… как бы… искусство, Саша старалась. Ты с темы не спрыгивай, ясно? Не мужское это дело. Стриптиз, танцы. А ты… — ржет. — Сам чего-то на танцы полез?
— Не полез. Просто свадебный танец репетировать лучше заранее, Сашка морозится от танцев до сих пор.
Ее какой-то мудак на выпускном в школе бортанул, ей на танцы после тех пор, как отрезало. До сих пор танцует, напряженная, жутко. Может быть, найти того чудака и в бубен ему дать? Типа гештальт закрыть… Что думаешь?
— Дурак. На такую чепуху усилия тратить. Вот с выставкой, молодец, уважаю. Хорошо устроил. Александре такой подарок зашел, светилась, как новогодняя гирлянда…
Киваю.
Может быть, Рахман прав. Стоит заморочиться о том, чтобы Саша была со мной и радовалась жизни, была самой собой… Пожалуй, это главное.
Самое важное.
И все равно не могу, смотрю с завистью, как этот Святослав моего сына тискает и подкидывает. Девушка Свята тоже смотрит на это довольно напряженно. Готов поспорить, она была бы рада подарить ему своего…
Рахман снова надо мной потешается.
— Девчонка на тебя обтекает и всегда обтекала. Между вами — кипяток. Сын — красавчик, джигитом растет. Забей.
— Вот так легко? Забей?! Посмотрел бы я на тебя, если бы у твоей девушки был такой же близкий друг или не совсем друг, как у моей Саши.
А, забыл… У тебя-то и девушки нет, так, только соска какая-то имеется, для перепиха…
Рядом случайно оказывается дочь Рахмана, ее лицо перекосило эмоциями после услышанного. Она как-то особенно зло зыркает на своего отца и нервно поправляет длинное, в пол, платье. Тянет то рукава, то воротничок. Ясно, что платье ей очень неудобным и непривычным кажется.
— Что? — спрашивает строго.
— Папочка, можно я поеду домой? Чувствую себя дурно. Очень.
— Поедешь вместе со мной, и точка.
Удели время семье, а не только своим глупостям.
Видно, что Амира что-то пытается возразить.
— Извини, брат, отойду.
Издалека вижу, как Рахман дочку отчитывает. Впрочем, у них отношения напряженные. Так что беспрекословно она Рахмана не слушается, даже огрызается в ответ понемногу.
Я снова делаю круг по дому, услышав в очередном заходе, как отец с дочерью спорят.
— За мной следите, как коршун, а за вами кто бы присмотрел, папа.
