Только твоей пестрой, мельтешащей юбки там не хватает, чтобы под ногами путаться? Думаешь, истерик твоих там не хватает? Живо пошла к сыну, мать года! — разворачивает меня в сторону лестницы, подталкивает бесцеремонно. — Ты очень сильно поможешь тем, что просто будешь с сыном!
— Мааам? Мааам! Мам! — спешит ко Алим, спускается, держась за перила. — Дядя плохой? — зыркает на Рахмана.
Вот и сын проснулся… От криков. Господи… Что мы здесь развели?
— Все хорошо, Алим. Мы просто поспорили. Пойдем спать, еще рано.
— А я не хочу! Где папа?
Слезы душат.
Грудь колет… Сама не знаю, где папа, мой хороший. Это все, что меня интересует. Все, что я хотела бы знать!
— Папа еще в поездке, Алим.
— Скоро вернется?
— Очень надеюсь. Пойдем, ты, может быть, спать не хочешь, а я немного хочу. Посидишь со мной, пока я уснул? А потом с дядей Рахманом играть отправишься.
Алим поддается на уловку, но играть с Рахманом отказывается. Зато мой мальчик доверчиво прижимается ко мне и почти мгновенно засыпает под одеялом.
Я снова без сна.
Когда Алим просыпается во второй раз, утро уже довольно позднее, а я разбита — физически и раздавлена морально.
Рахман не дает спуску, добавляя сверху к тому, что я и так себя понукаю, заставляя ухаживать за сыном и готовить на троих.
Ради сына я все сделаю, а ради себя? Далась мне эта карьера!
Не нужно ничего, когда внутри такая пустыня выжженная. Виню себя. Слова Рахмана, что у Захарова давно зуб на Мирасова, меня не совсем убедили. Если быть честной, не убедили… совсем!
Я вижу только вину своих амбиций и устраиваю им похороны, моля бога только об одном: пусть он вернет мне Расула.
Пусть вернет!
***
— Саша, — негромко зовет Рахман, касается моего плеча.
Встрепенувшись, оглядываюсь вокруг.
Сумерки ложатся по углам, темнеет. Мучительный день иссякает, превращаясь в поздний вечер прямо на моих глазах.
— Что?
— Есть новости. Поехали.
— Алим?
— Алим тоже уснул. Я перенес его в спальню. Здесь Крис с ватагой, они присмотрят.
— Когда приехали? Я… Я все проспала!
— Они еще не вошли.
Разгружаются из тачки. Скоро услышишь.
И точно, раздаются звуки голосов. Я поспешно натягиваю теплый спортивный костюм, хватаю куртку и шапку, дутыши. С подругой обмениваюсь поспешными приветствиями.
— Беги, беги к нему! — не обижается ни секунды.
***
— Что с ним? Ты знаешь? — спрашиваю у дальнего брата Расула.
Он тверд, как скала. Пытать Рахмана бесполезно.
— Расул жив. Остальное сама увидишь.
Волна облегчения омывает, но горечь остается.
