Цепляюсь пальцами за задницу Саньки, приподнимая и опуская ее в том же темпе. Она в шоке, извивается, пронизываемая штырем до самой матки.
— Расул, — ахает, кончая.
Блять, заводная…. Как из пулемета, оргазмы строчить готова. — Боже, Расул.
— Что? Думала, если я в этой хрени запакован, отыметь тебя не смогу? Могу!..
— Боже… — хныкает, уронив голову на плечо. — Да… Продолжай. Мне нравится. Очень.
— Я чувствую.
Снова взлет и стремительный спуск. Туго чавкает пися, переполненная соками. Не хватает только моей спермы.
Двигаю все быстрее, ловя новый оргазм, жадно дышу, находясь на пределе.
— Саш.
— Да… — выдыхает мне в рот, посасывая язык. — Да…
— Да?
— Все, что угодно. Хочу тебя. С тобой. Хочу быть с тобой… — и вдруг выпаливает признание, находясь нанизанной на конец до самого корня. — Если ты снова меня бросишь, я не переживу. Кто бы что ни говорил. Ради сына — да. Но от меня ничего не останется. От меня самой.
Ее признание разбивает меня на куски. Просто дробит в пыль. Я…
— Я и не думал, что все так.
Настолько. Я, кажется, еще не заслужил подобное?
— Дурак. Дурак, Расул. Любовь нельзя заслужить, — целует меня. — А я тебя очень… — всхлипывает. — Люблю.
На миг накрывает полной темнотой, бархатной, удаляющей все звуки, кроме дыхания Саши и нашего сердцебиения. Ее сердце — на разрыв, и мое — где-то рядом. Живое. Голодное по ее ласке и признаниям.
— А? Как ты сказала?
— Люблю… — шепчет мягче.
Кайфую, испытывая мощный прилив. Отрывает от кровати восходящим потоком.
— Встань и прогнись над кроватью.
— Расул.
— Прогнись хорошенько и раздвинь ягодицы руками. Хочу видеть все… — сжимаю член у самой головки.
Возбужден настолько, что хватит и пары рывков. Только пары рывков в другой позе. Завершить как хочется."
"Саша исполняет безоговорочно. Член ныряет в раскаленную, мокрую расщелину. Успеваю толкнуть трижды, прежде чем кончаю, заливая спермой. Организм перегружен, сердце тотально переполнено.
Выполнив желаемое, опускаюсь на кровать, будто выпотрошенный.
Саша льнет ко мне, под руку.
Я тоже должен сказать в ответ. Но пока не чувствую себя достойным подобного.
— Ты — та самая, — хватает сил сказать. — Навсегда.
Замираем, сытые. Саша трется о мою потную грудь носом:
— Мне должно быть стыдно, я пошла трахаться вместо того, чтобы готовить сыну обед. Но мне не стыдно. Я ужасная…
— Прекрасная, — возражаю сыто. — И готовь побольше, окей? Я тоже голоден.
— Примерю роль кухарки на твоей кухне, — заявляет беспечно и добавляет с грустью.
