— Чем плох мой… — поправил ширинку, гад!
— Тем, что он всех падших девушек пере… сами знаете что…
— Пере… что? Продолжай, если начала, Санька!
Он словно дразнится, называя меня, будто пацанку, цокает языком, потом касается им верхней губы.
— Зря облизываетесь, Расул Мирасович.
Мое чертово проклятье!
С тех пор, как он купил клуб, в котором я работала, жизнь стала тем еще квестом. Я все еще в поиске баланса между «ненавижу этого мудака» и «не могу отвести от него взгляд».
Любая бы на него запала. Это же просто ходячее искушение.
В клубе и тучная повариха томно вздыхает, втягивая живот, когда он сует свой породистый нос в закуски, проверяя, все ли идеально. Как выяснилось, не все. Купив клуб, Мирасов позволил заведению работать в штатном режиме, а потом объявил, что через пару недель мы закрываемся на реконструкцию.
Новость для меня откровенно паршивая, ведь здесь я зарабатываю больше всего! Теперь без денег сидеть придется.
Я уже подумываю над тем, куда податься. Надо посмотреть объявления, прикинуть, сходить на собеседования.
Сидеть и куковать без денег я не собираюсь, сосать лапу не вариант, а про другой вариант, связанный со словом «сосать» даже думать не хочется! Хотя предложения поступают. Чаще всего от мужиков, которые с внуками нянчатся, а сами все норовят нырнуть под юбку молоденьким официанткам, предлагая «вкусный сюрприз». В гробу я ваш сюрприз видала, старики.
Собрав все полотенца, намереваюсь пройти в коридоре. Мирасов лишь немного подается в сторону, показывая, мол, проходи.
Я протискиваюсь и вдруг… снова хлопок.
Вздрогнув, я рассыпаю чертовы полотенца и возмущенно прикрываю зад ладошками.
За спиной рассыпается смех.
Расул хохочет.
У него на удивление заразительный, почти мальчишеский, ужасно задорный смех! Так и тянет ответить, но…
— Чего ты за свою жопоньку схватилась, Санька? Я лишь по стене шлепнул. Ладонью.
Не сводя с меня змеиного, пристального взгляда, он повторяет свой жест и хлопает.
Тот же самый звук раздается!
То есть он просто надо мной потешается…
Нравится ему меня доводить.
— Вот и шлепайте. По стене. Как настоящий уш…
Едва не вырвалось нехорошее слово.
Быстро прикусываю свой язык, но теперь… точно пройти не получится.
Всего одно движение — и я распластана по стене. Одна рука хозяина на моей шее, вторая — на стене. Ладонь крепко лежит на шее, большой палец неторопливо поглаживает линию подбородка.
— Кажется, ты хотела назвать меня ушлепком? — интересуется вкрадчивым, бархатным голосом.
