И этот ответ мне не понравился.
Блять. Я как чувствовал, все не просто так. С этим мудаком… все не просто!
Глава 67
Глава 67
Александра
— Алим не любит кашу, всегда ест ее со страдальческим видом, но ест. Такой серьезный молчун всегда. С тобой, кстати, он разговоривает больше, чем обычно…
Признаюсь в самом радостном, делюсь сокровенным, а сама думаю о том безумстве, что мы вчера вытворяли. Мне жарко становится и точно не от закипающего молока, а от воспоминаний и сладкой неги, стекающей влагой в мои трусики.
— Так что будешь есть кашу вместе с Алимом.
Мирасов молчит.
— Расул?
Обернувшись, вижу, как он смотрит в телефон, словно увидел там очень дурное известие или готовится к войне.
— Расул? Что случилось?
— Ничего, — прячет телефон в карман. — Мелкая неурядица. По работе.
— Не похоже на мелкую.
— Саш, я мужик. Я обо всех сложностях так отзываюсь. Не умаляю их сложностей в мыслях, но на слух именно так называю. Не должен мужик ныть о сложностях, забей, — пытается улыбнуться, но взгляд внимательный, задумчивый.
Меня снедает любопытством: что же он там такого увидел? Но Расул точно не собирается отвечать. Я отворачиваюсь к плите, помешивая рисовую кашу дольше, чем необходимо.
Просто пытаюсь собраться с мыслями.
Было бы странно думать, что спонтанный секс между нами что-нибудь изменил кардинально. Мирасов всегда будет себе на уме, женщин ни во что не ставит. Пожалуй, только сын — исключение…
— Что, если бы у меня родилась девочка?
— Не понял.
— Ты трясешься и хочешь видеться с ребенком, только потому что я сына родила? А если бы девчонка получилась? — бросаю на него хмурый взгляд.
— Вряд ли ты бы так упорно искал встречи!
— Что за бред?
— Не бред. Просто наблюдение. Для тебя женщины — люди второго сорта, если не ниже. Так что все дело в том, кого я родила.
— Не понимаю, откуда эти мысли в твоей голове появляются? Хорошо же общались!
— Да, но только ты меня в свою жизнь посвящать не собираешься, а я… Точно знаю, чего хочу. Чтобы меня ценили, любили и уважали.
Не за заслуги и не за то, как я кому-то угодила. Не по пути нам, Мирасов. Нет, не по пути. С сыном общайся, а ко мне больше свои шары не подкатывай!
— Опять ты…
Голос Расула раздается слишком близко. Он подходит сзади и прижимается, опустив ладони на плиту. Прижимается слишком тесно, прогибая меня корпусом.
— Кажется, надо тебя…
— Ма-а-ам, — зовет Алим.
Расул отходит, у пошляка снова стоит, а у меня горят уши и лицо от пара раскраснелось.
