Впускаю его язык, словно допускаю врага на свою территорию и, только впустив, понимаю, что он внутри меня, давно внутри. Никуда не уходил, и я не изгнала все то, что называла помутнением, но оказались, чувства вопреки.
Целуемся, задыхаясь.
Сосемся и лижем, заливая слюнями рты, щедро делясь вкусами.
Он вкусный. Он ужасно запретный, пошлый и слишком грубый, но вкусный, как запрет. Мой запретный и желанный, я всегда проигрывала этому запрету, но от этого он не перестал быть желанным.
Расул поккусывает мой язык, вбирает его в себя, оттягивает, будто проглотить хочет.
Падаю в эту бездну, стону, прижавшись к нему. Пальцы поглаживают загривок, шею, плечи, грудь, сталкиваются о холодный металл корсета.
Миг промедления.
Мирасов тоже это чувствует и замирает.
Во мне набухает желание продолжить.
Плевать.
Да, хочу… Хочу…
Снова пускаюсь плясать языком у него во рту, Мирасов принимает охотно, позволяет играться, а потом дерзким толчком языка показывает, кто тут главный. Меня ведет… Боже, как сильно ведет…
И таким закономерным кажется, когда вездесущий Мирасов запускает руку мне под белье.
На мне совершенно не сексуальные трусы, плотные и мокрые насквозь.
Мирасов ведет пальцами вниз.
— До сих пор помню твой пушок. Блять… Пушистая, мокрая пися. Обожаю.
Мирасов снова меня целует и толкает в мой рот с языком ужасно нескромное предложение, от которого я начинаю гореть от самой макушки до… той самой писи, которой Расул предлагает.
— Присядешь мне на лицо? На рот тебя хочу…
Глава 65
Глава 65
Александра
Концентрация похоти в словах Расула зашкаливает.
Короткий взгляд в его глаза топит меня с головой в его чувствах, эмоции зашкаливают.
— Давай, — требует. — Хочешь же.
— А ты? Хочешь?
— Лучше тебе не знать, — сощуривается. — В другой раз я бы с тобой не церемонился, уже завалил и взял. Но сейчас вынужден быть…
— Вежливым? И прислушиваться к мнению партнера? — уточняю.
— Блять. У меня одно мнение. Я тебя хочу дико.
Расул делает шаг в сторону зала и оглядывается на меня.
Я так хочу, что сейчас целую лужу наделаю. Но в то же время страшно.
Расул истолковывает мои слова иначе.
— Стремно со мной, да? Таким не нравлюсь, — намекает на последствия кошмарной аварии.
— Дело не в этом! — спешу его заверить. — Совсем не в этом дело, Расул.
— Тогда в чем?
— А что потом? — спрашиваю шепотом. — Сегодня тебе и с сыном интересно, и я… вроде бы как желанна. Пока вынужден быть ограниченным в чем-то, а дальше? Станешь прежним, и…
— Не стану.
