Блин, чего он такой пошлый!
Вроде одетый, полностью, а я после его движения бедрами не могу не представлять его член, не вспоминать ощущения, когда этот агрегат ко мне прижимался требовательно.
— Мне кажется, вы запутались.
— Я ничуть, а ты…
— У меня время истекает, — выдала я мучительно.
Сложно мне с ним разговаривать. Он же просто потешается, вон ка глазищами сверкает, смотрит на меня, как на мышку, загнанную в стеклянную банку.
— В девять… — посмотрел на часы на запястье. — Жди меня в девять вечера.
— Но я заканчиваю позднее.
— Сегодня ты заканчиваешь в девять, — сказал, как отрезал. — Все, свободна.
На ватных ногах я поплелась к двери, взялась за ручку.
— Что-то еще? — поинтересовался.
— Ага. Да… Я подумала… Подумала, что стабильность — это хорошо. Буду обеспечена рабочим местом надолго, стаж наработается, отлично. А быстрые и сомнительные способы заработка меня не интересуют, спасибо! — сказала скороговоркой и вылетела из кабинета хозяина клуба.
Выйдя в коридор, я задышала через рот, как будто только что пробежала спринтерский забег, и просто не могла дышать иначе.
"
"Дверь за спиной хлопнула.
Черт…
Я припустила быстрым шагом. На повороте обернулась, босс следовал за мной по пятам, преследуя, как большая мрачная тень. Бежать было бы глупо, я вернулась на рабочее место, с тоской ожидая, когда все разгонится и не останется времени на безделье. Но посреди недели всегда было довольно тухло.
Поэтому Мирасов спокойно подошел и встал рядом, подпер массивным плечом колонну.
— Ты меня боишься, что ли? — протянул.
— Нет.
— Но сбегаешь, как от черт от ладана.
— Я — черт, а вы — ладан?
Ну и самомнение у придурка! Надо же, святоша нашелся…
Хотелось что-то сказать, но я крепко-крепко сжала челюсти.
Если его игнорировать и вести себя, как будто ничего не было, он отстанет.
Равнодушие надоедает.
Игнор и равнодушие, равнодушие и игнор.
Но Мирасов сверлил меня жуткими глазищами.
Как можно игнорировать такой взгляд?
От него в грудной клетке воздух спирало, нечем было дышать и сердце стрекотало, как сумасшедшее…
К счастью, появились еще выпивохи-завсегдатаи, и я поспешила к ним, но вдруг…
Мой локоть оказался захвачен в цепкий плен сильных пальцев, спины коснулись пуговицы рубашки Мирасова.
Жутко ледяные, а сам он — горячий.
Эта игра на контрастах выводила из равновесия.
Ему ничего не стоило со мной поиграться и загнать в ловушку!
— Трусишка? Казалась такой бойкой, Санька! — тихо прококотал в мои волосы. — Сегодня в девять.
