Лица не видно, но тело, свет, тени, рельефы — просто божественны.
На миг меня кусает совесть.
Я же обещала: эти фото только для нас. Только для нас двоих. Вернее, для него одного!
Я обработала все и отправила ему, получив в ответ сухое: “ОК”
Но и себе сохранила.
Фантазировала, любовалась, проклинала. Это фото стало моим фетишем.
Даже сейчас, спеша изо всех сил к завершению, я мысленно обрисовываю рельефы руки, которая нырнула в белоснежные трусы.
Напряженные мышцы, вздувшиеся вены, мощная грудь с капельками пота.
«Лица нет, никто не узнает!» — твержу себе.
— Обосраться перед финалом… — вздыхаю, когда уже сидим в зале, влетев в последний момент.
— А ты сделай вид, что так надо. Ты же художник. Некоторые художники продают свое дерьмо. И это покупают! — смешит меня Ким.
— Поэтому ты с пятном от кетчупа на рубашке?
— Тише…
Первой презентацию показывает Вербицкая. У твари идеально все — от внешности до голоса, от работы и до манеры преподнести себя.
— Вот она. Сука… Тварь. Тварь. Тварь… — шепчу.
— Успокойся, — Ким тычет меня пальцем в бок. — Лучше подумай, что сама расскажешь.
***
Работа Марины произвела грандиозное впечатление. На меня, в том числе. Она хорошо, безусловно. Она в обыденном ревущем ребенке передала такую глубину… Я заметила, что Мара Претвич ткнула карандашом в сторону Вербицкой и что-то шепнула своему ассистенту.
Работы других были не хуже. Нет!
Но в мыслях крутилась работа Марины.
Мне выступать предпоследней.
Голос немного дрожит, демонстрирую фото до курса и показываю выпускную работу.
В зале появляется непривычный звук — тишина.
Все пялятся то на меня, то на экран."
"Чувствую себя почти извращенкой. У всех то детишки, то старики, то глубокое небо или скучающая томная красавица, то ускользающая красота, замирающие в бесконечности мгновения, а у меня… У меня в лоб об эротике, жажде и страсти.
Тело вибрирует от напряжения.
В горле пересыхает, и я даже не знаю, что сказать.
— Кажется, Саша просто перепутала фото любовника с фото выпускной работы, — негромко хихикает Вербицкая.
Настолько «негромко», что ее слова волной проносятся по залу, слышится гул перешептываний. Все взбудоражены.
Мара Претвич тянется к микрофону.
— Я видела достаточно. Следующий. Завершаем. Потом прошу студентов отдохнуть.
К своему месту иду с полыхающим лицом.
Пальцы немеют в горле густой комок обиды, слез и ненависти.
Взглядом я разбиваю черепушку Вербицкой и топчу ее мозг подошвами ботинок, в месиво.
