Впрочем, хорошенько обдумать это я не успела – заснула сразу же, как только легла в кровать – сказались волнения этого дня.
А на следующий день мне привезли новые наряды. И драгоценности. Целую шкатулку украшений с бриллиантами, изумрудами, рубинами.
– Ваше высочество, вы должны их примерить, – в глазах герцогини сиял восторг. – Вы следует научиться их носить.
Я надела изумрудное колье, взглянула в зеркало. Да, красиво. Но восхищенного вздоха ее светлость от меня не дождалась. Напротив, украшение показалось мне слишком тяжелым и холодным.
И даже на встречу с королевой я не позволила обвесить себя драгоценностями. Я пришла в гостиную в простом платье, привезенном из Аранака – несмотря на протесты герцогини.
На сей раз я волновалась еще больше. И когда дверь распахнулась, и в комнату вошла красивая статная женщина, я едва устояла на ногах.
Мама! Я сразу почувствовала, как где-то внутри меня появился комочек тепла. Это было странное ощущение, но тепло уже разливалось по телу, заполняя собой всю меня.
Я будто снова стала ребенком – маленьким, глупым, мечтающим о материнской ласке.
И когда я увидела в глазах королевы слёзы, я метнулась к ней и опустилась перед ней на колени. Я чувствовала такой восторг и такой страх! Мне снова показалось, что это – сон, и я боялась проснуться.
– Встань, дитя мое! – она наклонилась и подняла меня. Она погладила меня по голове, а я заплакала, уткнувшись в ее плечо. – Бедная моя девочка. Надеюсь, ты когда-нибудь сумеешь нас простить.
А я уже простила ее. И дело было вовсе не в богатстве и не в титуле, которые давало мне такое родство. Дело было в материнском тепле, в котором я так отчаянно нуждалась.
И если вчера я разговаривала не с отцом – с королем, то сейчас я вовсе забыла, что передо мной – королева. Я знала только, что это – мама. Моя мама!
28. Подготовка к балу
В течение следующего месяца я чувствовала себя куклой. Меня причесывали, наряжали, обучали хорошим манерам, ни в малейшей степени не интересуясь тем, хочу ли я этого.
Едва я пыталась протестовать, мне говорили: «Так надо, ваша светлость». Ко мне продолжали обращаться именно так, как обращались в Аранаке – никто из слуг в особняке еще не знал мою тайну.
Утро обычно начиналось с урока этикета – невысокого роста старичок с тщательно напомаженными усами учил меня премудростям поведения в самых разных ситуациях – на балу, на званом ужине, на прогулке.
