"
"- Между прочим, ваша светлость, - сообщил он мне, вытерев губы салфеткой, - с тех пор, как вы перестали быть принцессой, вас не стали кормить хуже. Надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я сам пригласил себя к вашему столу? Вы не останетесь голодной – я уже отправил лакея на кухню за новым подносом. К тому же, насколько я знаю, девицы в расстроенных чувствах обычно совсем ничего не едят.
Секунду назад я как раз сама хотела сказать, что вовсе не голодна, но сейчас из упрямства решительно взялась за одно из немногих оставшихся на столе пирожных.
- Вот и правильно! – одобрил граф. – На пустой желудок и о любви думать не так приятно.
- Зачем вы здесь? – спросила я, расправившись с миндальным пирожным и перейдя к ореховому. – Разве вчера я недостаточно доходчиво попросила вас не досаждать мне своим обществом?
Прозвучало это грубо, и я сразу же пожалела о сказанных слова – в моем дурном настроении Данзас был неповинен.
- Простите, ваша светлость, - граф сыто откинулся на спинку кресла, - но вам всё-таки надлежит поговорить с королем.
Аудиенция назначена на два часа дня, и, если вы не хотите разозлить его величество своей непунктуальностью, нам надлежит поторопиться.
Мы прибыли в кабинет короля вовремя, застав там не только его величество, но и королеву, и герцогиню Аранакскую. Ее светлость заметно нервничала.
Мы с графом застыли возле дверей.
- Мы рады приветствовать вас, Алэйна, - сказал король, милостиво мне улыбнувшись. - Нам многое нужно обсудить.
Вчера вы невольно услышали наш разговор с герцогиней, так что нет нужды объяснять, с какой просьбой обратилась ко мне ее светлость.
Я чуть наклонила голову, подтверждая – да, я знаю, о чём идет речь.
- Как вы знаете, несколько месяцев назад я пообещал герцогине выполнить любую ее просьбу. И я намерен сдержать обещание, хоть и считаю высказанное желание вопиюще несправедливым по отношению к вам.
- О, ваше величество! – простонала герцогиня.
Он взмахом руки остановил ее.
- Да, дитя мое, - вмешалась в разговор и королева, обращаясь ко мне, - я тоже полагаю такую просьбу недопустимой.
Монастырь – это не тюрьма и не место ссылки. Туда следует приходить осознанно и добровольно.
- Но, ваше величество! – на щеках герцогини появились красные пятна. – Я полагаю, так будет лучше и для Алэйны. В монастыре ее происхождение уже не будет никого волновать. Она обретет там мир.
- Довольно, ваша светлость! – глаза его величества метали молнии.
