Я пожала плечами и, руководствуясь пожарному плану, что висел рядом с огнетушителем, прошествовала дальше по коридору до конца здания. Поднялась по служебной лестнице на второй этаж и осмотрелась. Двадцать шестая палата располагалась прямо посредине этажа и почему-то была открыта. Ну, раз открыта, значит и стучать не буду. Так войду.
– … во время службы. Не смотря на написанное заявление ты до сих пор являешься мои подчиненным, так что будешь лежать здесь до полного выздоровления. – Орал в палате невысокий плешивый мужичок в зеленой форме.
– Так подпишите уже это заявление, и я свалю от вас, и за мое лечение не нужно будет никому отчитываться! – Рявкнул Хомяков, закрытый от меня еще двумя солдатиками.
Так как все стояли ко мне спиной, то меня никто не увидел.
– Да я тебя в больнице буду держать до тех пор, пока ты это заявление не заберешь. Как ты не можешь понять, что без тебя мне придется набирать другую группу? – Совсем разорался нервный тип с погонами.
Я аккуратно стянула ружье с плеча и приставила дуло к затылку орущего мужика.
Тот заткнулся сразу. Солдатики, заметившие меня только сейчас, схватились за пистолеты, но что они могли мне сделать, если у меня заложник.
– Привет! – Выглянула я из-за плеча плешивого офицера.
– Привет. – Хомяков радостно улыбнулся. – Приехала, значит. – Выдохнул он и расслабленно откинулся на подушку.
– Вот скажи мне, недоразумение ходячее, какого хрена ты опять в больнице? – Возмущенно спросила я его, прижав дуло к плешивой башке поплотнее.
– Степ, опусти ружье, пожалуйста. – Попросил меня больной мужик, перестав улыбаться. А я спиной почувствовала, как в комнату набежали еще люди.
– Он на тебя орал. – Прищурилась я.
– Степ, он уже понял, что только ты имеешь право на меня орать. Родная, убери ружье. – Снова попросил он меня.
Я, хмыкнув, повесила ружье на плечо и скользнула к больничной кровати.
– И что с тобой на этот раз случилось? – Не отстала я.
– Ребро сломал. – Тяжело вздохнул Хомяков и откинул с себя одеяло, показывая мне туго замотанную грудь.
– Без смещения? – Нахмурилась я.
– Да. Скоро выздоровею. – Улыбнулся он и поймал меня за руку.
– Ну у тебя и баба бешенная!!! Действительно, одна на миллион. – Отмер народ за моей спиной. – Так ты из-за нее службу решил бросить?
Я удивленно вскинула брови. Он уволиться решил?
– Да. – Роман чуть прищурившись, изучал мое лицо.
– Да ни одна баба ни стоит того, чтобы из-за нее службу бросать! – Снова завелся непонятливый человек.
