Кивнула Велиану и сказала лунной:
– Сестра, распорядись, пусть разместят гостей на отдых. Рану я сама обработаю.
Та кивнула и обратилась к сарогосскому принцу:
– Пойдемте со мной, я провожу.
– Нет, я останусь тут!
Конечно, кто бы сомневался, что у Арвинского на все собственное мнение!
– Подожду свою супругу, – добавил Велиан, многообещающе глядя на меня.
– Подождать можно и в гостевом доме, поев, приняв ванну с дороги и освежившись, – произнесла я, доставая из сумки все необходимое.
– Да как сказать. Стоит тебя выпустить из поля зрения, как ты бесследно исчезаешь.
Подняла голову и прямо взглянула ему в глаза:
– Я приду к тебе после того, как позабочусь о брате.
Саркастическое выражение исчезло с лица супруга, и он удивленно взглянул на меня, словно стараясь проникнуть в самую душу.
– Даю слово. Лучше сейчас иди отдохни. Уверена, вы спешили и провели день в седле.
– С ним все будет хорошо? – посмотрел он на Мейна.
– Что с ним станется, – фыркнула я. – И не такие раны ему латали.
– Эй, не рассказывай все мои секреты! – притворно-возмущенно прикрикнул на меня брат, но лихорадочный блеск его глаз мне совсем не понравился.
Поэтому полезла в сумку и протянула склянку: – На, выпей пока.
– Гадость! – скривился Мейн. – И рот вяжет.
– Это чтобы ты не утомил меня своей болтовней, – огрызнулась беззлобно.
Арвинский помедлил, глядя на нас, а поймав мой взгляд, кивнул:
– Я жду тебя.
Он ушел, а у меня на душе стало немного светлее. Пусть это маленький шаг к доверию, но Велиан его сделал.
– А он небезнадежен, – заметил Мейн, прекрасно понимающий, чего стоило приехавшему за мной Велиану уйти сейчас, и, чуть помедлив, добавил: – Я знаю, что это не входило в твои планы, но присмотрись к нему.
– Планы изменились, – сообщила я, озабоченно рассматривая рану. Похоже, есть нагноение и придется вскрывать.
– Что случилось?
Я стала рассказывать о притязаниях Ирршаена и разговоре с Повелителем демонов. С братьями у меня с детства сложились доверительные отношения, да и в любом случае Мейну лучше знать ситуацию.
Он шипел сквозь зубы, и было не совсем понятно, когда от гнева, а когда от боли – я вскрывала и заново обрабатывала рану.
Наложив обеззараживающую и заживляющую пасту, перевязала, посоветовав:
– Повязку не мочи!
Знаю ведь, как он любит подолгу отмокать в ванне. Даже перебрав, спать не пойдет, не почистив перья, отчего камердинер не раз находил его под утро храпящим в остывшей воде.
– Я сейчас к себе, сделаю отвар и принесу выпить, так что не спи.
